Автоматический перевод Claude.ai Шинэхүү Монголовед: Вы [только что] сказали, что [были] у матери единственным [ребёнком], так? А что до вашего имени — «Шинэхүү» [«Новый сын»] звучит как имя [человека] с братьями и сёстрами; не расскажете ли о [своём] имени? Информант: Ну, что до значения моего имени — наша мама вообще была человеком бездетным, и я появился [на свет], когда ей было 42 года; и вот — «обзавелись новым человеком, новым сыном», верно, — и потому дали имя Шинэхүү. Понятно? Монголовед: Понятно. Информант: Родился, когда маме было 42. Монголовед: У монголов есть ведь такое: бывает семья, в которой дети не приживаются [не выживают], верно? И тогда на дэле застёгивают пуговицы наоборот [на другую сторону] — слышали ли вы о таком? Информант: Ну, в семье, где дети не приживаются, бывали разные традиции, обычаи. Скажем, ребёнка отдавали [дарили] [другому] человеку: как только родится — сразу отдают [его] человеку, а позже, когда вырастет, забирают обратно, верно. И ещё, как вы [говорите], застёгивали пуговицы дэла-одежды наоборот — такая [была] традиция и тому подобное; много [было] таких обычаев в старину. Главное — путём «дарения» [отдать] старшему брату, или сестре, или младшему [родне], или другу-приятелю — в виде усыновления. И тогда следующий [ребёнок] рождается и приживается — таких [случаев] множество. И по сей день [это] бывает. Монголовед: Когда вы были маленьким, ваш дэл так застёгивали? И вообще, что рассказывала ваша мама? Информант: Я только слышал [об этом], но своими глазами не видел. У нашей мамы был единственный ребёнок — это я, — и поскольку [она] не собиралась отдавать [своего] ребёнка [другим], то [с этим обычаем] хорошо… я и сам своими глазами не видел… А вот в семье, где не приживаются девочки, [наоборот]: в семье, где не приживаются мальчики, [бывало так, что], родив мальчика, [его] долго, пока он не подрастёт, называли «это наша девочка», верно, — давали имя [как] девочке; а девочке давали мужское имя — так [бывало]. Монголовед: Монголы вот отдают [дарят] своих детей, верно? И в имени [таких детей] — было ли значение вроде «купить», «продать»? Читали ли, слышали ли о таком? Информант: Да вообще-то так, в смысле «продать-купить», особо [имён] не было; вообще [ребёнка] отдавали, дарили, усыновляли [только] человеку надёжному, очень близкому и знакомому. И потом, после того как [ребёнка] усыновят, [следующий] ребёнок рождается и подрастает — такие люди [случаи] бывают. А чтобы [в смысле] «продать-купить» — в моё время [такого], во всяком случае, не было. Монголовед: Эта наша исследовательская работа идёт уже четвёртый год. Сначала [мы] ездили по Сухэ-Баторскому, Хэнтийскому, Булганскому, Хувсгелскому аймакам. По Дундговь — этот человек [из нашей группы] ездил ещё в 75-м, 76-м году, по [разным] сомонам Дундговь, не [только] по аймачным [центрам]. А теперь вот — Өмнөговь, верно; [тут], оказывается, [живут] люди с прекрасной природой. [Мы] посмотрели Ёлын ам и другие места. И вот, пока так едешь, бывает красиво — то и дело останавливаешься и фотографируешь, эти [места]. Мне кажется, что эти гобийские люди сохранили, сберегли ту традиционную манеру, нрав, культуру, переданную с давних времён. Вы с этим согласны? Информант: Ну, на сто процентов согласен. У нас в Гоби, особенно в Өмнөговь, вообще гобийцы немного другие; если сказать прямо — это [у них] человечность, что ли: гостеприимные, дружелюбные, товарищеские; особенно [они] очень внимательны к тому, чтобы привечать и оберегать людей издалека, верно; очень человечные. Это переданная [по традиции] доверчивость — вообще очень доверчивы [к людям] эти степные семьи; теперь, в рыночную эпоху, [это] становится иным. Мы [ведь] никогда не запирали дверь, юрту всегда оставляли открытой; в детстве, когда был степным скотоводом, [мы] дверь не запирали; мы вскипятим чай и питьё, поставим, приготовим еду в посуде и поставим: придёт человек — пусть пьёт. В последнее время [бывает так]: налив чаю в наш термос, [оставляют его] — мало того, [когда дома] никого нет, иной человек ещё и имя своё запишет; есть [специальная] большая тетрадь толщиной в пять листов [писчей бумаги], тетрадь для записей; [пишут]: если приготовишь еду — там есть борц [сушёное мясо], там есть мясо, дрова и котёл там есть; по какому делу едешь — запиши; если не торопишься — оставайся; я во столько-то приеду и заночую — вот так напишут и уезжают. Такое тоже бывало. Вообще нрав гобийца — совсем иной: как сама Гоби — тёплый, спокойный; как [сама] степь — широкий, мудрый; а главное — честный, правдивый — вот такие [тут] люди. Вообще [своим] добром [они] никогда не скупились; если человек собирается в путь, [а] есть чай с молоком — [и] когда молоко кончается, [его] отдают гостю; еду отдают гостю — такой нрав передан [по традиции]; и сейчас его основа [всё ещё] держится. Монголовед: Отслужив в армии, [вы] потом вернулись сюда, [к себе], да? Информант: Да… [Дело в том, что] я ведь так вот вдвоём с матерью пас верблюдов. Монголовед: [Только] вдвоём, [вы] хотите сказать? Информант: [Только] вдвоём; мать была человеком в возрасте. И вот я с четырнадцати лет начал пасти верблюдов, в девятнадцать ушёл в армию; и теперь [мне] зачли пять лет [как] скотоводу, [когда] недавно оформляли пенсию. Отслужив в армии, [я] вернулся и вообще перешёл на [административную] службу. Уйдя в армию — ну, [был] мелким командиром, командовал солдатами, делал [своё дело], потом ушёл в резерв [был демобилизован], вернулся и начал [служить] на службе… Есть [должность] — председатель молодёжной организации. Всё [по линии] молодёжи; [я] перешёл на ту службу — председатель молодёжной [организации], который ведёт государственный комитет [местной комсомольской ячейки], заготавливает сено и зерно. Вообще, кстати — [если] сказать [о том, что было] до этого: человек из городского, центрального места — он очень тяготится, когда приезжает гость, верно. Даже дверь у него заперта; войдя, [гость] снимает обувь. А [хозяин], выглянув [увидев], [спрашивает]: «кто [это]?» А гобиец, наоборот, хочет, чтобы [к нему] приехал человек, выглядывает [высматривает], ищет [его], вообще мечтает о людях. Поговорить-побеседовать — вот [что], верно; когда приезжает много людей, [он] очень радуется, да. Я вот, наблюдая, [замечаю]: когда едешь по другой Гоби [по другим местам], в центр, [когда] заезжаешь в [чью-то] семью, [хозяин] про себя [тебя] нехорошо ругает [тяготится] — вообще такое [бывает]. Что до моей жизни — потом, [если] продолжать, — что до моей жизни, [я] человек именно с такой судьбой. И вот, попа́с верблюдов, [я] ушёл в армию, вернулся из армии, и как только вернулся — мама моя скончалась, и [я остался] совсем один. Несколько лет дома жил один. [Потом] завёл семью — и с тех пор уже вот так. Монголовед: И [вы] здесь [остались]? Информант: О, [дело в том, что] я, вернувшись из армии в свой степной сомон, стал председателем комсомольского собрания. Монголовед: Председателем чего? Информант: Председателем комсомольского собрания, то есть председателем молодёжной организации; и вообще [я] всё время неплохо лидировал, был в стране в первых [рядах], а потом сначала поступил в школу, называемую «высшей школой книжного [дела]», затем [получил] высшее политическое [образование] и начал [работать], став главой сомона. Монголовед: Какого — своего сомона? Информант: Нет, [я] много лет провёл в Ханхонгоре. Монголовед: В Ханбогде? Информант: В Ханхонгоре; а потом в самом Даланзадгаде [был] заместителем, начальником отдела, делал доброе дело — и вышел на пенсию. Вообще-то по основной специальности [я] — тракторист. А под конец окончил вуз, [вернулся]. Экономист. Монголовед: Вы вот сказали, что пасли, выгоняли верблюдов, да? Так вот, пасти и выгонять верблюдов — это иначе [по-другому], чем выгонять овец, коз или лошадей? Информант: Конечно, иначе, как же [иначе]. Монголовед: Угу — [расскажите] про те тонкости. Информант: Пасти верблюдов — это, если подумать, очень хорошая работа. Иначе говоря — настоящая мужская работа, верно. Верблюд ведь силён и крепок, [ему нужны] просторные земли-пастбища, [он] много пьёт, много ест, [он] силён и крепок. И я тоже, когда был в самой [своей] силе, очень радовался, борясь [сходясь] с верблюдом. Так [и] становятся мужчиной — потому-то [я] и в армию пошёл. Со ста с лишним верблюдами я в одиночку управлялся [боролся]. Их в одиночку привязываешь, валишь [укладываешь]. А под конец там [среди них] попадётся знатно норовистое [животное]. [Но я] справлялся. Если подумать — [я тогда был] подростком лет тринадцати-с-чем-то. Раз [мы] вдвоём [с матерью], [то] мама [только] чай-еду готовит. И вот я, проработав три года, в 1967 году [был отмечен] — «передовой верблюдовод» — это есть в книгах-документах. В восемнадцать лет ездил в Союз Советских [Социалистических Республик]. Города [я] не видел, Улан-Батора не видел — прямо [туда] поехал. И, побывав по очереди в Москве, Ленинграде, Сибири, [я] ушёл в армию. Когда [я] уходил в армию, [меня] не хотели отпускать — [говорили], мол, [он] хороший верблюдовод. А [дело в том, что] я, гоня верблюдов, [мог] пять [перевалов] перевалить; верблюда [я могу] заарканить, [могу] заваливать [укладывать], головы не теряю [не путаюсь]. Завалить верблюда, обмотав [его] [арканом], — со многими людьми [иные] не справляются, верно. А я, спутав [его] одним [только] задним коленом, [могу] опрокинуть. И так [я] многих верблюдов укрощаю-заарканиваю, ловлю. Монголовед: «Чийрэгдэх» [укрощать] — что это [значит]? Информант: Ну [это] — норовистого верблюда заарканивают, накидывают петлю [салам], верно. На голову [ему] накидывают аркан. Вот как лошадь арканят, верно. Вот выпустив петлю на длинной верёвке. Монголовед: «Заарканить» [уургалах], [вы] хотите сказать? Информант: Да, лошадь же арканят [уургалах], верно? А верблюда [обычным] арканом-уургой не возьмёшь, верно. [Он] изрядную вещь сломает и отшвырнёт, верно. Монголовед: Верно, верно. Информант: Поэтому [есть] специально предназначенный [для этого] аркан — из длинной верёвки, из верблюжьей бечевы делают петлю-салам, и, накинув издали, [его] надевают [верблюду] на голову, верно. И [верблюд], будучи силён, поволочёт [тебя], верно. И, проволочив [тебя], [в конце концов] останавливается, [и так его] берёшь. Вообще [я] был человеком [с] верблюжьей профессией [специалистом по верблюдам]. Ну [и] вот — в армию [меня] не хотели отпускать, [говоря], что [я] хороший верблюдовод. Но не уйти [в армию] я [тоже] не мог. …Когда [я] вернулся, [я] своих верблюдов особо не требовал [назад]. [Я их] передал. В объединение [колхоз] сдаёшь, верно. [Они стали] верблюдами объединения. Вот так [я] пас верблюдов. О верблюдах [я] знаю хорошо. Верблюд вообще, если [его] хорошо покормить и напоить водой, может и неделю идти без воды. Напившись один раз, один верблюд выпивает 70–80 литров воды. Это если верблюд тучный. Вот это [и есть то], о чём говорят — [что верблюд] выносит шестьдесят дней голода. А [узнали] это как: один учёный — теперь уже покойный учёный — захотел изучить верблюда [и], привязав [его], [хотел] продержать шестьдесят с чем-то дней, [но] не вышло, говорят. И, говорят, продержал, привязав, [целых] около семидесяти дней. Стало быть, [верблюд] выносил 60–70 дней голода. Монголовед: [Вы] хотите сказать, [он] 60–70 дней идёт без воды? Информант: Нет, [он] совсем без еды 60–70 дней выносил голод. Только так — учёный, проведя опыт, [увидел, что верблюд] лишь на 60–70-й день истощается и гибнет. [Только] на 60–70-й день. И ещё — один верблюд очень много пьёт, верно. Подумать только — один верблюд [выпивает] 80 литров за один раз. Поев один раз, напившись воды один раз, [он] неделю или [сколько-то] дней проводит без воды, а потом [его] поят, верно. И [потом], переждав день, поят; иногда [так]. Вообще [всё] зависит от той [его] пищи. В пору, когда есть трава, [он] особо воды не пьёт. В каком-то смысле [получается, что] он ест сухой корм, верно. Вот в такую малосочную пору [он] пьёт много воды. Монголовед: Верблюд ведь и сам входит в [число] пяти видов скота, верно? Во-первых, во-вторых — это животное, нужное человеку. Но вот монголы говорят про «сэтэрлэх» скота [посвящение животного божеству], верно. Почему верблюда не посвящают? И вообще — посвящают [ли его]? Информант: Посвящают. Монголовед: Посвящают? Информант: А делают [это] вот почему. Верблюд — он тоже такой же [как прочий скот]. [Дело в том, что] верблюд — в ту пору, когда в Монголии не было машин-повозок, весь транспорт в Монголии везли [именно] верблюды, верно. Верблюд — он [для] нашего объединения [животное], которое возит [грузы], [его] едят, [на нём] ездят, [его] доят, — очень полезное [плодоносное] животное. К тому же [он] тёплый [нравом], смирный, верно. Поскольку [он] выносит [долго без] корма, [он] вообще надёжное верховое [животное], верно. Надёжнее верблюда верхового [животного] в Монголии нет. [Он] лучше машины-повозки. А как верблюда посвящают — ну [вот], мы [его] посвящали. Как — [например] долгие годы [служивший] очень быстрый верблюд, верно. Монголовед: Быстрый? Информант: Например — верблюд, который, не останавливаясь, хорошо бежит на дальние [расстояния]. Такой верблюд. А ещё зимой [бывает так]: смирное верховое [животное], на котором долгие годы ездили [его] предки [старшие в роду], — [его] не ищут, [чтобы] забить и съесть. [Его] не дают [никому] под седло, сами на нём не ездят, [а] навесив хадак, [его] отпускают [на волю]. Такой [есть] обычай. Например — у нас был такой случай. [Это] был верблюд, на котором ездила, когда я был маленьким, моя бабушка [по матери]; этого верблюда, когда [бабушку] хоронили, навьючили [для перевозки тела], приторочили [к нему груз] и [с ним] хоронили. И на того верблюда навесили хадак. На «шэл» [ему]. «Шэл» — это задняя часть шеи; [туда] привязали хадак. И того [верблюда] — ну [вот] — никто не [брал] под седло, не забивал, [и он], проходив на воле [своим ходом], скончался в возрасте 32 лет. Монголовед: И [это], стало быть, был любимый верблюд, на котором [вы] ездили? Информант: [Это] был любимый верблюд, на котором ездила бабушка моих предков [по линии] матери, [мать] моей матери. И в конце концов [на нём] уже не ездили. Когда [бабушку] хоронили, [тело] перевозили [на нём]. В ту пору хоронили, перевозя [тело] на верблюде. Машину-повозку не всегда [можно было] достать, верно. [Тело] везли, навьючив на верблюда. Наша Ухна [имя?] — понятно? Наша мама на том верблюде ездила [верхом]. А позже, когда [мама] скончалась, [тело] навьючили на того [же] верблюда и проводили [её] в путь, верно. Монголовед: Ага, верно, верно. Информант: А потом того верблюда уже никто не [брал] под седло. И никто [его] не [трогал]; чтобы поверх [спины] [его] ничто, кроме ветра, не касалось — [его] заслоняют [оберегают] — [вот] бывает [обычай] посвящения. Что до верблюда. Монголовед: [Вы] сейчас рассказываете, что того посвящённого верблюда похоронили, да? [Я] неправильно понял? Информант: Нет, нет, того верблюда не хоронили. Тот [верблюд] ходил на воле [своим ходом]. Монголовед: Знаете ли вы, где [он] издох? Информант: А [как же], знаю. [Он] сам, [бродя] на воле, сам собой улёгся [в лёжку] и так, на воле, издох. Монголовед: И после того как [он] издох, совершили ли какой-нибудь особый обряд? Информант: Ничего такого не делали. Так [всё и] прошло. Монголовед: Голову-морду [его] не поворачивали вверх-вниз? Информант: А вот голову того верблюда — [есть] обычай класть на обо. Это [как] кладут голову быстрого скакуна [скакового коня], верно. Вот так же и теперь — голову редкого хорошего верблюда класть на обо — [это] обычай прежних времён. Почитают [так]. Монголовед: Голову верблюда вот кладут на обо, верно. Но обязательно ли кладут голову посвящённого верблюда? Или можно положить голову своего любимого верблюда, [с которым], скажем, дружил несколько лет? Информант: Нет, [можно] и так. То [зависит] и от того, как тот человек относится к своему скоту, верно — от этого тоже [зависит]. [Это] вольно [на усмотрение]. Например — [если] вот моя верблюдица, давшая много верблюжат, моя [верблюдица], давшая много верблюжат, перезимовавшая на нашем зимнике, — [и] если [хозяин] захочет почтить её голову, то тот человек, [там] где почитает [её], [на] высоком месте, на обо, [её] может положить. Бывает и такое. Монголовед: [Это] значит «почтил», верно. Информант: Да — давшая много верблюжат. Много верблюжат принесла. Монголовед: Так вот, [мы] поехали посмотреть тот Ёлын ам, верно. И на дороге нам кое-что повстречалось. Голова верблюда — и та голова верблюда лежала на бугре, не высоком и не низком. И самое главное — [было так], будто кто-то пришёл и набил [её] нутро травой, будто травой [её] сделали целой. Как это понимать? Кто-то нарочно так [её] положил? И [нарочно] набил [её] той травой, сделал плотной [цельной]? Или [это] была просто лежавшая [там] голова? Что вы думаете? Информант: Это — [дело в том, что] в Сайхане [местности?] верблюдов мало, верно. Это тоже — верблюд, [бывший] долгие годы верховым [животным для перевозки], тоже [был], [видать], тот пожилой [старый] верблюд; [его голову], может быть, и положили из почтения. Раз [её] положили на бугор — [значит], положили из почтения. Если бы [её] не положили из почтения, [она] бы [просто] лежала годами, верно. [Тогда] так и было бы. Или же [это] зависит от [её] состояния [положения]. Большая птица [хищная] могла [её] утащить и бросить, верно. Это зависит от [её] расположения. Монголовед: Ага, и [так] и [этак] можно [сказать]? Информант: [Она] была положена на бугор? Монголовед: [Это] был не высокий, [а просто] какой-то бугорок, верно. А под ним [то место] — это, скажем, [как бы] «грудь» [склон]. Информант: Могли и так положить. Нет [причины, по которой] нельзя [было бы]. [Дело в том, что] тот [верблюд], за столько лет, — [он] ведь чуть ли не товарищ [спутник] человека. Единственное верховое [животное], выносящее голод. [И вот], когда [он] под старость стал выказывать всякий норов, [его], может быть, [потому] и положили [туда]. С каким назначением [его] положили — не знаю. Могло быть как угодно, верно. У этого ведь множество причин [может быть]. Я вот прямо угадать это не [могу]. Монголовед: А [насчёт] того, что [её] набивают травой, — что вы об этом думаете? Информант: Трава — [это] просто, ветром могло набить. Монголовед: [А] есть ли [вообще] такое — [чтобы] набивать [её] травой? Информант: Вот этого я просто не знаю. По правде говоря. Вообще, может быть, [кто-то] так сделал, чтобы придать [ей] форму-облик. Но я не видел, чтобы [её] так набивали. Это, [скорее всего], просто ветром набило. Монголовед: А видели ли вы, чтобы вот так бережно хранили, лелеяли «буйл» [носовой повод/носовая палочка верблюда]? Информант: Вообще-то видел. В общем, [это] довольно укоренившаяся вещь. «Буйл» своей верблюдицы заворачивают в [тряпицу для] хранения, хранят, засовывают за «унь» [жердь крыши юрты]. У степных скотоводов этого [и сейчас] полно, верно. Монголовед: [Вы] вот сказали — засовывают. С какой стороны [его] засовывают? Информант: [Его] засовывают с дальней [задней] стороны, верно. Монголовед: Понятно. [Это] бывает у входа? Или в «хоймор» [почётной задней части юрты]? Информант: В хойморе, в хойморе. Вообще [с] задней стороны. Монголовед: [Они] вот забирают тот «буйл» и хранят, лелеют [его], верно. Это [как бы] память, что ли. Информант: Да — [это] чтя того верблюда, в память [о нём]; посвящённый верблюд ведь умирает, верно. И тогда [его] не выбрасывают вместе с [его] «буйлом», верно. Или же — [как] я говорил раньше — [хранят] «буйл» своей верблюдицы, [давшей] много приплода, много верблюжат. [Его] забирают [лишь] в редких случаях. Не всякий раз так [делают]. [Это] становится похоже на скакового коня, на котором устраивают скачки, верно. Например — самый первый верблюд, участвовавший в верблюжьих скачках, [в том, что] называют «верблюжье поло», — [его] не выбрасывают вместе с [его] «буйлом», верно. «Буйл» [его] забирают, и он остаётся [как] история. Монголовед: «Верблюжье поло» — это игра, переданная [по традиции]? Или [это] новая игра, привезённая откуда-то? Информант: Поло — [я] думаю, что [это], наверное, появилось недавно. Когда я был маленьким, в такое не играли. Вот этого я толком не знаю. [Это] игра, что зашумела [вошла в моду] лишь в последнее время, верно. Это [происходит] прямо из Өмнөговь. И теперь [её] даже [хотят], проведя государственное состязание, вывести на состязание мирового уровня, верно. Об этом знает Оюунбаатар, верно. [Он] был в [Великом] хурале. Это [ведь] не монгольская национальная игра. Монголовед: Тот «буйл» можно забрать, [пока] верблюд жив? Или [его] забирают после того, как [верблюд] издохнет? Информант: [Его] забирают [только] после того, как [верблюд] кончится [умрёт]. Пока [он] жив, [«буйл»] так и [остаётся] у [него] в носу, верно. Монголовед: [Та, что] родила много верблюжат, — кто [это] был? Информант: Верблюдица [«ингэ»]. Монголовед: Верблюдица, да. То, что голову верблюдицы, чтя [её], кладут наверх, на обо, — [имеет ли это] какой-то символический смысл? Информант: Да — [это] вообще [делается] ради того, чтобы свои верблюды множились. Как говорят «пусть монгольский народ умножится», так [и] это значит «пусть мои верблюды множатся». Символ [пожелания] «пусть плодятся». Монголовед: Особые верблюжьи скачки-состязания — устраивались ли [они] в прежние времена, в ваше время? Помните ли вы [это]? Информант: Как не помнить. В прежние времена в Цаган сар [Новый год по лунному календарю], на праздник скотоводов, мы очень ждали этого. В скотоводский Цаган сар [мы] состязались с [теми], кто, подоив своих верблюдиц, объезжал [с угощением] семьи [соседей]; у меня было несколько хороших быстрых верблюдов. [Один] — «Морин улаан» [«Конский рыжий»]. А почему [он] получил [кличку] «Морин улаан» — [потому что] я сам [его] обучил и ездил [на нём], и [он] был быстрым верблюдом. [Он] обгонял [людей] на конях. Потому [его и назвали] «Морин улаан». Я и сам слагаю стихи [«няруу найраг»], выпустил одну книгу. И написал стихотворение «Морин улаан». А с другой стороны — написал стихотворение «Что [же] поделать с красными» [улаантнууд — «красные»]. А самое главное — [мой родной сомон] был сомоном с самым большим [числом] верблюдов во всей Монголии. О том, чтобы беречь и щадить своих верблюдов, [тут] вообще [имеют] представление. В наше время [мы] устраивали скачки на верблюдах. Монголовед: [Это] когда обо почитали? Информант: На празднике скотоводов, в скотоводский Цаган сар. Монголовед: А когда бывает скотоводский Цаган сар? Информант: Это [и есть] тот самый Новый год [по лунному календарю], верно. Цаган сар. Монголовед: [Значит], просто Цаган сар [вы] и называете скотоводским Цаган саром? Информант: Цаган сар — это вообще [и есть] праздник скотоводов, верно. На него [мы] откармливаем-готовим своих верблюдов и состязаемся — [их] заранее готовят и состязаются. Монголовед: [Нам говорили, что] есть ещё один обычай — несколько странный. Что-то вроде «дом» [магического обряда]. Говорили, [что] если накрыть [попоной] собаку, идёт дождь. Вы об этом слышали? Информант: Ну, в прежние времена [такое] случалось. И ещё — это [было так]: как раз когда я рос-подрастал, буддийской религии [уже] не стало, верно. Чуть [что] такое скажешь — [могло обернуться] делом [уголовным]. Лишь в последнее время [всё это] возрождается. [Раз] оно [когда-то] было, потому [теперь] и возрождается, наверное. А так — некоторые [люди], от безысходности, столько лет… Так-то [говорят, что это помогает], но действительно ли [оно] работает — [я] не знаю. Монголовед: Сами вы не накрывали [собаку, пробуя это]? Информант: Я не пробовал накрывать. Когда я пас скот, [у нас] большей частью бывало достаточно [влаги]. И время было другое. А время [сейчас] вот очень ожесточилось [сделалось суровым], верно. В наше время [мы] почти не видали, чтобы дзуд [стихийное бедствие] был таким, что верблюду нечего есть. А в последнее время — бамбук [тростник], в котором верблюды прятались [скрывались], когда мы были маленькими, [теперь] исчез. Чий [чиевник], в котором мы прятались [играя], исчез, поредел. Дикий лук, который мы собирали где попало, [тоже] исчез. То, что природа меняется, [теперь] заметно несомненно. А вот насчёт того, чтобы накрывать собаку и прочее, — этого я толком не знаю. Может быть, иные люди так и делают. Вообще-то [у нас принято] подносить горам и водам первинку [«дээж»] своего чая, первинку своего молока, верно; вообще так и просят, молятся у будд и неба. Гобийцы — народ, очень почитающий свою землю и небо, верно. [Если] пчёлы нанесли [в кучу] земли — будет дождь — вот такое [приметы] бывает. Ну, а так — главное, что гобийцы постоянно подносят горам и водам первинку своего чая и молока. Монголовед: Слышали ли вы — от своих родственников или [ещё откуда] — про существо, называемое «маам», [которое] женщина — [но] не [совсем] существо, человек — [но] не [совсем] человек? Информант: А в каком, собственно, смысле [вы] об этом спрашиваете? [Это] сейчас [про] чёрта [нечисть]? Я не очень понимаю. Монголовед: Слышали ли вы [про существо] с торчащими [взъерошенными] волосами — с взъерошенными волосами, как у «маам»? Информант: Вообще-то в прежние времена рассказывали всякое-разное, верно. [Мол], такое видел, этакое видел, верно. Что до меня — я почему [об этом скажу] — я тоже был очень недисциплинированным [озорным]. Люди [говорят]: такое видел, [этакое] видел, повстречал, верно. А я — [решив], мол, увижу, погляжу на ту штуку, — есть [там] место погребений [«шарьл»], верно, — [мы] вдвоём туда поехали, тёмной ночью носились [там] вскачь, [крича], — и ничего [нам] не повстречалось. И я так [и] понял, что [это] вообще видится только человеку, который боится. Люди вообще [только] и рассказывают [об этом] без конца, верно. Монголовед: Что, [говорят они], видят? Информант: [Мол], сидел [там] какой-то человек — и [вдруг] исчез, верно. Без конца [об этом] рассказывают, повествуют, [говорят, что им] виделось; [мол], поехали было [туда] подстрелить-завалить [его] [как зверя] — а [там] никого; [мол], бежал козлёнок, [хотели] было поймать-схватить — [а он] без следа исчез — вот так [и] рассказывают, верно. И вот я, [решив] — погляжу-ка на ту штуку, что [это] за штука, — туда, где хоронят так много людей, вдвоём [поехал]; есть [и ещё] человек, который тогда [со мной] туда ездил. [Мы] приехали [туда] на верблюдах, всю ночь там разъезжали [среди могил] — [и] ничего [там] нет. Вообще ничего не видится. И [мы] вернулись назад. И с тех пор [я] страха не знаю. [Я] подумал — [это], видать, видится [только] напуганному человеку. [Говорят, что] в степи, [когда] ночуешь, есть места с чёртом [нечистью], места, [где] видится всякое-разное, — а [вот] свет у нас тут видят часто. Монголовед: Расскажите-ка про тот свет — что [это] за свет, что [он] делает. Информант: Это вот, например, — об этом, наверное, многие [вам] расскажут. Просто падает свет, как фары машины, и — ничего не [происходит] — [он] удаляется и уходит. Совершенно внезапно. Монголовед: [Это случается, что называется], не успеешь [и] заметить? В мгновение ока? Информант: В мгновение ока [он] минует [тебя] и уходит. [Думаешь, что] это, может, машина идёт навстречу, [хочет] разъехаться [с тобой], — а [он] уже исчез [или] вон там вдали едет. Этот световой [феномен] в Өмнөговь видело довольно [много] людей. А так — то всякое-разное… я [вот] подумал, что [это], видать, как [бывает] внутри [в душе] у напуганного человека. Я ту [штуку] хотел [было] увидеть [и] не смог. Монголовед: Когда виден тот свет — слышится ли при этом что-нибудь? Информант: Ничего не слышится — [это] просто свет… Светящаяся ли [это] птица или что [это] — [мы] толком не установили. Такое часто попадается, верно. Особенно — есть [такой] сомон, Булган [сомон]. [Говорят, что] часто [это] попадается на подъезде [к нему] с этой стороны. Об этом сейчас многие рассказывают — водители и [прочие], верно. Монголовед: [Вы] хотите сказать, ничего не слышно? Информант: Ничего не слышно, никакого звука нет. Вообще — падает свет, мерцает, [и], [пока думаешь] — ну, что [же] это [такое], — [он] [уже] исчез [и] вон там вдали едет. Если светить [фарами] навстречу [ему] и нестись [туда] вскачь — [там] ничего не попадётся. Такие случаи бывают. Это в Гоби [известное] дело. Монголовед: [Бывает ли так, что] среди ночи — не [то, что] верблюд ревёт, а [нечто] издаёт другой звук, [как бы] ревёт, но при этом [там] никого нет? [Слышали ли вы], чтобы [нечто] просто так слышалось? Информант: Нет — ну, [это] вообще связано всё с тем же, верно. Сейчас — природа, в Гоби вообще издаются всякие-разные звуки, верно. Даже песок гудит, звучит. Бамбук по-разному звучит. Даже [насекомое] голио звучит, верно. Вообще — [любой] какой угодно звук может раздаться, верно. И [люди] не [станут] устанавливать, что [там] такое прозвучало. Человек не может быть один [без тревоги]; всякое-разное [бывает]; особенно человек пугливый, [находясь] один в гобийской местности, мог [что-то] и неправильно услышать, и правильно услышать. Напуганному, оробевшему человеку, похоже, всякое-разное [и] случается. Мне-то [ничего] не виделось, [хоть я] и много ездил по степи. Может, оттого, что [я] стал бесстрашным. Монголовед: [Вы] такого [звука] [сами] не слышали? Информант: Ну [вот], просто [то, как] песок звучит, и [тому подобное] всякое-разное бывает, верно. Вообще — [тут], во-первых, [дело в том, что я] хорошо различаю [настоящий] звук от плохого [мнимого], потому-то [и] так, верно. А человек, который [этого] не различает, мог бы и не [понять], что вот [это] звучит [то-то], [а] это звучит [то-то], верно. Особенно — [когда] ездишь там и сям, [бывает, что] вот мог идти человек с ревущим верблюдом, верно. Сбоку, за горой, верблюд [его] ревёт, верно. Исходя из такого [и] могли услышать всякое-разное, верно. Звуки — вообще-то [люди] всякий-разный [вздор] рассказывают [об этом]. Человеку снится всякое-разное, верно; вот так же, [я] думаю, [и наяву] — пугливому человеку, идя на поводу у его [душевного] настроя, [всё это] и убавляется-прибавляется. А так — [сколько] я ни старался ту [штуку] увидеть, [ничего] не выходит. Вообще нет [смысла] говорить неправду. На мой взгляд, такое больше [всего] случается [именно] с пугливыми людьми. Монголовед: [Нам говорили, что] здесь, у вас, снимали кино [под названием] «Говийн зэрэглээ» [«Гобийское марево»]. И [что] съёмочная группа, снимавшая то «Гобийское марево», [потом постигла] трагическая [участь]… Информант: Из [тех] людей, что снимались [в нём], осталось очень мало. Монголовед: Вы вообще об этом слышали? Информант: Ну да — так [вот] и рассказывают. Это [так] — большинства [тех] людей, что снимались в кино «Гобийское марево», [уже] нет [в живых], [они] прожили недолго. Говорят, [это] случилось из-за съёмок того кино. Я-то, по правде говоря, думаю, что [это], наверное, [просто] совпадение. А так — чтобы [что-то] прямо ожесточилось [обернулось бедой] оттого, что сняли кино, — такого, [мне] кажется, не [должно] быть, верно. [Раз] есть рудники земли, рудники золота — [и при этом] съёмки кино обходятся без [какого-либо] вреда, [то] я думаю, [история с фильмом] — просто совпадение. [Это] люди вот так [только] рассказывают. А вот в прежние времена в сомоне Ноён был [такой] случай — сожгли «змеиное собрание» [могойн чуулган]. Бывало [такое, что] люди, ездившие туда, в короткий срок [после этого] не [стало] [умерли]. А так — у меня нет доказательства, [чтобы] говорить, что [это] случилось именно из-за того [сожжения]; [это] просто люди так рассказывают. Монголовед: [Нам рассказывали]: зашли в одну гобийскую семью, [там] сидит [одна] старуха. [Она] приготовила [им] чаю и [подала] — слышали ли [вы] об этом? Налила чаю и подала, [а] когда [они стали] пить — [он] холодный… нет, [дело было так]: те люди, что снимали то кино, заехали в одну гобийскую семью. [А там] сидит одна старуха, одна, [и говорит]: «о, ну-ка, садитесь, ребятки, [я] вот сейчас чаю сварю-подам» — [и], говорят, стала варить чай. И, сварив чай, налила [и] подала, [а] когда [стали] пить — [он] холодный — слышали ли [вы] об этом? Информант: Нет — ну, [это] те люди [сами] рассказывают. Я именно об этом так, чтобы хорошо слышать, не слыхал. Тот [человек] [что сделал], тот отчего умер? — [история], похоже, всплыла вот в этом русле. Если подумать [об этом] позже — случилось ли такое, [что] в горячем котле сварили [и подали] холодный чай, — об этом мне, по правде, знать нечего. Монголовед: Расскажите-ка теперь подробно про то «змеиное собрание». [Мой спутник] говорит, [что] слышит [об этом] впервые. Информант: Нет — ну, есть [такой] сомон Ноён. Сейчас [это] отсюда километров 200. И там [это] случилось, [когда] начальником [там] был человек по имени Сүндэв. Глава сомона [с ещё несколькими] — поехали-то всего четыре человека, [считая] с водителем. Поехав вчетвером, [они], спешившись [выйдя из машины] [у] скальной пещеры, [у] скального грота, [увидели]: было [там] изрядно [много] змей. Скопище змей; и вот те [люди], налив 20 литров бензина, [его] разлили и сожгли [змей]. И, говорят, ничего [от тех змей] не осталось. Так [вот], спалив [их] дотла, [они] уехали. И те люди — все до одного, буквально в считанные дни [после этого], скончались. Монголовед: Все четверо? Информант: Да, все четверо. Монголовед: Зачем [же они] так [их] жгли? Информант: Да просто [по] недисциплинированности [озорству]; зачем [они их] жгли — кто [его] знает. [Тех], кто это подтвердит, — [есть] люди [из] Ноёна. Что такое случилось, я тоже однажды слышал. И что [это] было правдой — [я] хорошо знаю. Это, наверное, [была] очень грозная [страшная] история. Монголовед: Вообще, увидеть «змеиное собрание» — [это] принимают за хорошее? [Или] за дурное? Что [об этом] рассказывают? Информант: Вообще [у] человека, увидевшего змеиное собрание, [есть], оказывается, обычай — подставив [полу] своего подола, кланяться [ему] с великим почтением. [Тут] вот — я [только] немного истории [об этом] знаю. Что до этого — при этом тот главный [вожак] змей кладёт [нечто] на [его] подол. И тот человек очень богатеет, преуспевает. Такая [об этом] история [есть]. Такая традиция. Монголовед: Тот главный [вожак] змей… Информант: Главный [вожак] змей касается мордой подола человека, который кланяется [ему] в той местности. И тот человек очень богатеет, [у него всё] хорошо идёт. А ведь [получается, что] то, к чему так с почтением надо выходить [навстречу], те [люди] [и] сожгли. Монголовед: [Это] из почтения, что ли [они так сделали]? [То, что] так [их] жгут. Информант: С чего бы [тут] почитать. Просто [по] недисциплинированности [озорству]. Монголовед: [Вы хотите сказать], а так — монгол, увидев такое, [должен] почитать [его]. Информант: Почитать [его] нужно. Очень почитать; «змеиное собрание» — это встреча, в каком-то смысле сходка [съезд], верно. Вообще змеиное собрание движется прямо [своим путём]. Что бы [ему] ни встретилось, [оно] проходит прямо [насквозь]. И, говорят, если [какая-то змея] отстанет [проиграет], то тот главный [вожак] отрывает [ей] голову — есть такое предание, верно. Монголовед: И как тогда человеку, [которому это] повстречалось, [его] почтить? Информант: Окропив молоком, освятив [ему] путь, окропив молоком, [его] провожают [пропускают]. [Это] значит — иди себе своим путём без помех, верно. А если [какая-то змея] отстанет, то главный [вожак] змей отрывает [ей] голову. Монголовед: А если увидеть [сам] съезд [собрание]? Информант: Увидеть [сам] съезд — [это] очень хорошо. Тогда [его] почитаешь, подносишь [ему] молоко. Монголовед: [Нам] вот говорят, что [то] «змеиное собрание» сожгли. А [те люди] — они, стало быть, [сделали это, как бы говоря]: «а ну [посмотрим], что будет, если так [поступить]». Информант: Да — [как бы говоря] «а ну [посмотрим], что будет, если так [поступить]» — по [своей] глупости, заносясь [куражась], верно? — вообще [мол], что [будет], если это сжечь, что [нам за это] будет, в самом деле. Монголовед: [Это] значит, [они] боролись со старыми [пережиточными] явлениями, верно. Информант: Да — [это] значит, [они] боролись с религией. В ту пору [было так]: что [это ещё] за религия, нет такого, чтобы религию почитать, — вот [такой был] настрой. Монголовед: Так вот, есть ведь главный, вожак змей, верно? Как [его узнают] — есть ли [у него] какая отличительная черта? Информант: Вообще — [говорят, что] есть [люди], которые именно знают, чуют это, верно. Вообще — [говорят, что] у змей обязательно есть вожак. По зову того вожака [они и собираются]; раз есть вожак — понятно, что [они] там собираются. Раз есть причина собираться — [они] и собираются. Такое [собрание] — сколько раз в [несколько] лет [оно] бывает, [как] участвовать в змеином собрании — вообще предки [наши] наказывали [нам это], верно. «Не становись помехой змее, идущей прямо [своим путём]». [Это] в каком-то смысле [потому, что] она ползёт [туда], до красноты [натрудив] свой живот, верно. И вот — почему [у них есть вожак]: раз [они] собираются, [значит], тому [и] быть, [что у них есть] вожак. Именно потому, что есть вожак, [они] и собираются, верно. И вот — если [это] изучить-исследовать, [то так оно] и окажется. Такой [об этом] разговор [идёт]. А вот если змея лежит впереди [тебя] поперёк [пути] — [это] считают очень дурным [знаком]. Вот когда мы едем — если змея лежит впереди поперёк [пути], то даже люди с нынешней верой [религиозные] [её] враз зарубят. Вообще-то [её] зарубят, [имейте в виду]. Вообще — если [змея] вот так просто лежит поперёк [пути]. Вот такое [я] слыхал. Вообще люди [так] рассказывают. Монголовед: Вы вот сейчас сказали, что ту лежащую поперёк змею зарубают, да? Мы вот так [тоже] слышали. Ту змею разрубают на три части и закапывают в трёх разных местах. Информант: Ну да, это всё та же [одна и та же] идея. Убивать [её] — дурно, и [всё же] [её] убивают. Такой, оказывается, [был] принцип. А вот про хвост — этого я вообще не знаю. [Её] разрубают и выбрасывают. А [то], где [её] хоронят, закапывают, разрубают, — [это] всё одна [и та же] идея. Это [и] есть та [самая] традиция. Вообще-то [такое] в Гоби есть повсюду, верно. Есть места, где можно охотиться на зверя. Есть места, где нельзя. Есть грозные места, верно? Сейчас вот [одна] странность [творится]. В те места, что в прежние времена были запретными [«дархан цааз»], заповедными, — [теперь туда] въезжают вскачь, [мол], будем копать золото. А так — место, где собирают можжевельник, [это] особо [отдельно], верно? В одних местах [его] можно брать, в других — нельзя. Место, где [можно] собирать дикий лук, — [тоже] особо. И [есть] места, где [что-то] можно брать, [и] места, где нельзя. Вот такие-то места есть, верно. Грозные места, верно? Особенно — есть места, где нельзя копать. Есть деревья, которые [нельзя] трогать, к которым [нельзя] прикасаться. Монголовед: Местные люди все эти свои места [хорошо] знают, да? Информант: Знают, знают. Такое [дело] есть. Это [дело, которое] есть повсюду, верно? Так же [и] что до [того] существа [змеи] — это уж точно [достоверно]; [я] знаю, что такая [история] со змеями случилась. [Я] слышал [об этом]; об этом [и] многие люди рассказывают. Я рассказываю [только] то, что слышал [и в чём] сам уверен. Монголовед: А вы сами, увидев змею, [станете ли] подносить [ей] молоко? Информант: Как [же] не поднести. Особенно [теперь] — летом у нас в Ханбогде много змей. Монголовед: Много змей? Информант: Много. [Они] выходят в [тот] дом, где живёшь. И та змея шипит. Монголовед: Шипит? [Вы] хотите сказать — издаёт звук? Информант: Издаёт звук. И [тогда] ей подставляют [ставят] молоко. [Дело в том, что] она, оказывается, испытывает жажду. И когда [ей] вот так подставишь молоко, [она], попив, исчезает. Несколько месяцев не появляется. Такое [я] видывал. В Ханбогде. Монголовед: А если не поставить молоко — [что тогда]? Информант: [Она] появляется снова. [Она], от жажды [и] подавая голос, то существо, — в каком-то смысле подаёт [тебе] весть [знак], верно. [Она] может [и] на краю печи оказаться. Вообще — стоит [ей] почти что дать молока [или иного] влажного, [как она] больше не показывается. И вот ещё какая странность бывает. [Она] появляется из-за самой [малой] малости [по малейшему поводу], верно. Змея — [это] для человека, который [её] боится. [Она] высовывается, появляется, верно. И [ты], поставив [ей] нечто [молоко], уходишь обратно. Поставив [ей] нечто, [потом] смотришь — [и] видно, что [молока стало] поменьше, верно. Каким [образом] [она его] пьёт — кто [её] знает, верно. [Она], норовя ускользнуть [спрятаться], потом [целую] вечность, [несколько] дней не приходит. Вообще — змея — ну [что ж] — человек [её] почитает, верно, змею. Монголовед: Представим, [что] змея заползла [в дом], когда [ты] сидишь дома. Подносить [ей] молоко? [Или] ставить [его] вниз [на пол]? Информант: Накапав [молока] вниз, [её] зажимают ножницами [и] выносят, верно. Сверху накапав [на неё] молоко, верно. [Она] ведь не пьёт-выпивает [его], как домашнее [ручное] животное. Из почтения [ей] просто капают сверху молоко, а потом, зажав [её] ножницами, удаляют, верно. Монголовед: Можно ли понимать [так], что [когда] вот наливают [ей] молоко или воду — [этим] утоляют жажду той змеи? Информант: Вообще-то когда она вот так приходит, шипя, [то] в каком-то смысле [этим] и утоляют её жажду — вот [что это]. [А] просто заползшую [в дом] змею — [этим] почитают, оказывают [ей] почтение — вот [что это]. Накапав [ей] молока, [её] выводят; [её] просто почитают, выказывают [почтение] — [в том] смысле — как бы сказать — думают о [ней] хорошо [с добром] [и] почитают [её]. Бывает [так, что] в дом заползла змея, верно. Накапав [ей] молока, [её] выводят, провожают [«залж тавьдаг»], верно. Ладно [бережно], мягко. Монголовед: Так вот, [нам] говорят, [что] [змея] лежит поперёк, верно. А [когда змея], не двигаясь, лежит поперёк — как [это] называется? [Например, змея] перешла [пересекла путь] с запада на восток. Или с востока на запад — имеет ли значение [этот] вопрос направления? Информант: А — [это] тоже может иметь значение. Вообще у монгола есть [такое понятие] — «смотреть в сторону пазухи [«өвөр»]» [то есть к себе]. Монголовед: В сторону пазухи? Информант: [В смысле] «входит [и] выходит». У монгола ведь [запах́ный дэл] — на теле, на груди, верно, [у] дэла. Если [нечто] переходит [пересекает путь] в эту [ближнюю к тебе] сторону — [значит, оно] входит [тебе] в пазуху. [Это] очень почитают. [Это] считают [знаком того, что] будет много добычи и удачи, всё пойдёт хорошо. А если [нечто] переходит в ту [дальнюю] сторону — [значит, оно] выходит из пазухи. Монголовед: [То есть это] убыток, что ли? Информант: Да — [это] убыток выходит. Я вот под конец [стал так, что] [мне] неизбежно [приходится] носить русскую [европейскую] одежду. Забавляясь, играя [иронично] — [говорю], мол, [у неё] ни с той ни с другой стороны нет ни подола [запа́ха], ни груди [пазухи]. Вообще-то в [нашей] Монголии [тут] всё по-разному. [То, что нечто] входит в пазуху, — [это] очень благоприятно. Особенно — когда едешь на похороны, когда едешь в дальнюю дорогу — в ту пору очень благоприятным [считают] увидеть зверя, дичь вот так с правильной [стороны], увидеть зайца с правильной [стороны]. Вот это [и] есть [то самое]. Грудь [пазуха] [у одежды] — вот на этой стороне. Вот и сейчас [у меня] так же, верно. Эта рубашка [у меня] сейчас [запахивается] на эту сторону. Если [нечто] вот так заходит на эту [ближнюю] сторону — [это] доход; если выходит на ту [дальнюю] сторону — [это] убыток… Монголовед: [Это] безразлично [одинаково] [для] мужчины [и] женщины, верно? Информант: Безразлично, у всех одинаково. Монголовед: [Нам] вот говорят, [что] бывает ещё [и] такое. У змеи ли, у ящерицы ли — на кончике хвоста, или во рту, или на голове, на лбу, скажем. [Есть некий] камень, и человеку, который [его] найдёт-добудет, [бывает] неимоверно, поразительно хорошо — слышали ли вы такое? Информант: Нет — ну. Что до ящерицы — [о ней] всякое-разное слыхать, верно. И вот старшие, седые [старики] наши всякое-разное рассказывали. Об этом [я только] слыхал, а видеть — [такого] мне [видеть] не [доводилось]. Именно этого знать [мне] не [дано]. Монголовед: Не расскажете ли [то], что слышали? Информант: Ну [что ж] — [это] просто [то, что] [люди] рассказывают между собой, верно. [Про то], что [ящерица] делает своим хвостом. Ящерица ведь очень любопытна [странна], верно. Хвостом своим вот так [водит]. Будто красиво ругается [грозит] — выберется на камень; вообще, наблюдая за животными, [замечаешь, что они] очень любопытны [странны], верно. Старшие [старики] [говорили] ещё, [что] ящерицу нельзя задевать, нельзя дразнить. Такое [вот] рассказывали. Об этом я, по правде, ничего определённого не знаю. Знать [мне] нечего. Монголовед: Про тот камень [вы] не слышали? Информант: Нет, я толком не слыхал. Монголовед: [Говорили ли], что [будет], если задеть ящерицу? Информант: Нет — ну [что ж]. [Это] просто ради того, чтобы оберегать животное, верно. Сейчас вот дети «лечат» [«засдаг»] ящерицу. Ящерицу-то «вылечивают», верно. Выдавив [нечто из неё] [и так далее], [а она потом] ходит [себе] [и] выздоравливает. И вот [её] в каком-то смысле мучают; именно [с] этим [ребятня] и забавлялась [озорничала]. [Хотя нам] не [давали] [этого делать]. У змеи, у ящерицы отрубят хвост — и хвост теперь вот так быстро вертится. [Сама ящерица] не умирает, верно. После того как [хвост] вот так отрубят, [он всё] вертится. Вот этим [хвостом] дети очень [любят] играть. [Старшие] наказывали [нам]: «не делай так». А [мы] всё равно — всё больше [именно] ящерицу «лечили» [и] [с ней] играли. Монголовед: Вы вот только что говорили о том, чтобы «лечить» ящерицу. Говорили ли [тогда], что после того, как «вылечишь» [её], или, [скажем], позадеваешь, поиграешь [с ней], отрубишь [и] выбросишь хвост и прочее, — пойдёт дождь? [Или] говорили [наоборот], что дождя не будет? Связывалось ли [это] с дождём? Информант: Вообще-то — всякое-разное, [связанное с тем], чтобы задевать [то или иное] животное, [нам] обыкновенно внушали, [крепко] связывая [это] с природой [миром]. Особенно — [про то, что] отрубать хвост змее [или] ящерице очень дурно, [нам] говорили. Делали [ли они] так, чтобы нас пугать? Делали [ли] так, чтобы оберегать [своих] животных? Кто [его] знает. Вообще — [я] думаю, [это], наверное, давало [воспитывало] ту человечность гобийца, ту [его] душевную [склонность] любить животных — [и было] по части того, чтобы оберегать животных, по части того, чтобы воспитывать [своих] людей, верно. А так — [никто] не говорил просто [прямо], что [мол], дождь пойдёт [или] не пойдёт. Нет — вообще [это] ради того, чтобы воспитывать [детей] той милосердной душой гобийца, воспитывать жалостливой душой — [как когда говорят, что] нельзя своей тенью касаться птичьего яйца — мать [его] отвергнет, верно? Монголовед: Как нельзя? Информант: Нельзя сейчас своей тенью накрыть-коснуться птичьего яйца. [Говорят, что] если так [сделать] — мать [его] отвергнет. [А] задевать [его] — и подавно [нельзя]. И [потому к нему] вообще не прикасаются. Смотрят издали, не подходят близко — и тому подобное. [Это всё] постоянно [было] по части того, чтобы оберегать своих животных. Монголовед: Есть ли [такое понятие] — «птичье проклятие» [шувууны хараал]? Информант: Вообще-то — да, и такое [я] слыхал. Особенно [про] ворону. Монголовед: [Про] коршуна? Информант: [Про] ворону. Монголовед: А, ясно. Информант: [Если] ворону чем-нибудь ударить, или подстрелить, или убить — [тебя] постигнет проклятие — [так] люди прежних времён рассказывали. [Людей], которые стреляют в ворон, не бывает, верно. Монголовед: [Это] называется «подвергнуться вороньему проклятию», верно. Информант: [Говорят], мол, постигнет тебя воронье проклятие. Ворона — она ведь именно [такое] чёрное существо, верно. Чёрное существо с красным клювом. Ворона очень каркает. Когда [она] пролетает над [тобой], [ей] говорят: «дурную весть [неси] туда [от меня], добрую весть [неси] сюда [ко мне]». Монголовед: А [в чём] смысл этого? Информант: Раз [ворона] обязательно приносит весть — [это], видимо, значит: «добрую весть [мне] передай [принеси], а дурную весть [от меня] удали [унеси]», что ли. Мы вот и сейчас так делаем, верно. Когда ворона каркает, пролетая над [тобой], — «добрую весть сюда, дурную весть туда»… Вообще ворона обязательно [что-нибудь] да предскажет — хорошее ли [предскажет]… Монголовед: А про журавля так [же] рассказывали? Информант: Про журавля [я] вот не знаю. Потому что [такого] существа, [как] журавль, [у нас] нет. [Он] редок, верно, у нас тут. Разве что изредка какой-нибудь [журавль] прилетит на воду. Я-то хорошо знаю разве что [то, что касается] песка. [То, что] касается воды, [я] не знаю. Монголовед: Слышали ли вы [такое]: [если] человек, повстречавший [и] увидевший «змеиное собрание», никому не рассказывает о том, что [он его] видел [и] повстречал, [а], тайно храня [это] про себя, лелеет [это] — [то к нему] придут радость, счастье, веселье? Информант: Это — как я [уже] говорил — [когда] повстречаешь змеиное собрание, расстелив [полу] своего подола, помолишься [ему], — и [то], что [оно тебе] даст, — вот это, говорят, по-настоящему лелеют, верно. И тому человеку [потом] хорошо. [Он] хорошо живёт — такое [я] слыхал. Монголовед: [Это надо хранить, ] не рассказывая другим людям, [но] рассказать [можно ли] своей семье? Информант: Своей семье-то, наверное, рассказывают. Не знаю. Вообще — [тут] есть [только] две вещи [две версии], верно. Одна — [говорят, что] об этом так [никому] не рассказывают. Хороший сон [ведь] тоже [никому] не рассказывают. [Если] расскажешь — не сбудется. Смысл [тут] всё тот же, верно. Такой [об этом] разговор [идёт]. Монголовед: Так вот, монголы говорят «луу» [дракон], верно. Говорят ещё [и] «луус». Информант: «Луу», «луус»? Монголовед: Да — есть ведь две [разные] вещи, «луу» и «луус», верно. Эти две — [это] два названия одной [и той же] вещи? Или [это] отдельные, самостоятельные, совсем особые вещи? Что вы [об этом] слыхали? И вообще — в каждом аймаке [об этом] рассказывают по-разному. Информант: «Луус» — это [же] животное, верно. Монголовед: «Луус» — это животное? Информант: [Это] что-то вроде осла. Помесное [гибридное] животное, верно [мул]. А «луу» — это небесный дракон. [Тот, что] входит в [число] двенадцати [годов] [календарного цикла], верно. О нём есть предание. Я [его] толком не знаю. «Луу» — [дело в том, что] человек, видевший того дракона, редок, верно. [Это] небесный дракон, [тот, что] входит в [число] двенадцати [годов] [цикла], верно. Вообще [это] существо, [имеющее] характер некоего символа, знака, верно, [этот] «луу». А так — «луу» [как такового] я не видел. Видел [его] изображение. [Он] входит в [число] двенадцати [годов] [цикла]. А «луус» — этого я по-настоящему толком не знаю. Это — животное. Помесное [гибридное] животное [от] осла [и кого-то] [мул], верно. Монголовед: Слышали ли вы [про] «лус-савдаг» [духи-хозяева местности]? Информант: «Лус-савдаг» — это вот [люди] всегда [называют] вместе [с другим], верно. «Лус-савдаг», «луу-савдаг» — в чём именно [тут] разница, [я] толком не знаю. [Когда] говоришь «луу» — [это] вот [про] «год дракона» рассказывают, верно. Двенадцать [годов цикла] — очень любопытно [странно]; этого я толком не знаю. [Это], наверное, [только] настоящие учёные [и] знают. В [числе] двенадцати [годов] [цикла] ведь все [прочие] — животные, верно? Только [вот] дракона [«луу»] я до сих пор не видел, верно. Из двенадцати [годов] [цикла] [я] одиннадцать [соответствующих] животных видел. Дракона [только] не видел. Так что [это] тоже очень любопытно [странно]. Об этом, наверное, [есть] очень любопытная история. Монголовед: А что [же] такое «лус-савдаг»? Информант: «Лус-савдаг» — это вот [когда] небо скверно гремит. Именно — [когда], потревожив ту [или иную] землю, [говорят, что] «лус-савдаг» рассвирепел. Это вообще — [когда] небо [и] земля скверно гремят. Сейчас, например, [когда] случается та [или иная] водная беда — [когда] из-за того, что срубили дерево, небо [и] земля портятся [гневаются], начинается пожар, идёт дождь с градом. [Или когда] поднимается буря, ветер. [Когда] небо [и] земля свирепеют — [про это] сейчас и говорят, [что] разгневали, раздразнили небесного «лус-савдага» — [вот с] этим [оно], похоже, и связано. Монголовед: Теперь [я] задам вам [всего] два вопроса. [Хотя] вот ещё что [я] хотел бы спросить. Слышали ли вы про «лужин», про «лужинча» [совершающего обряд лужин]? Информант: Лужин? «Лужин» — [я] почти что не знаю. «Ставить лужин» — это [дело] ламы [и] монахов, верно. [Что-то] из этого [рода], не так ли. Монголовед: А что [при этом] делают? Информант: «Заказать [совершение] лужина» — [это] из той [области], да? Не [так]? Монголовед: [Да], [мы] про [нечто] из той [области и] говорим. Информант: Это [обряд], [который] совершают [люди] очень могущественные. [Их] обязательно [должно быть] несколько [«багаараа»], верно. [Я-то] сам [этого] не заказывал, не видел, как [его] совершают. Просто [я] слышал, [как] люди говорят: «закажу [совершение] лужина». Несколько лет назад в Өмнөговь не [было] людей, [которые] совершают лужин. [Тогда] ездили заказывать [его] в Дундговь. [Это] связано с ламами [и] монахами, не так ли? Монголовед: Связано. Информант: [Я] так понимаю, что [его] совершают несколько [человек]. [Я так это] понимаю — [что это дело], при [котором] сидят [собираются] много могущественных лам, [нечто] коллективное [«багийн юм»]. И вот [люди] ездили заказывать [совершение] такого [обряда]. Теперь [его] стали совершать [и] в Өмнөговь. Я, по правде говоря, [тот] человек, [который] по этой [части] не особо сведущ [«мэдлэг муутай»]. Монголовед: Когда вы были молодым, [когда были] ребёнком, — слышно ли было про лужин? Информант: В ту пору, [чтобы] это слыхать, — [тогда было так, что] чуть [что]… Меня вот прямо… Монголовед: С каких [же] пор, собственно, появился [разговор] про лужин? Информант: [Об этом] стало слышно [только] с начала демократии [после 1990 г.], верно. Монголовед: А до того [об этом] не знали? Информант: Не знали. Монголовед: Совсем [ничего]? Информант: Совсем [ничего]. Это появилось лишь в последнее время. В прежние [совсем давние] времена это [всё], наверное, было. Сейчас [же] это — [где-то] в районе 50-х годов, что ли. Когда я [уже] вошёл в порядочный ум и начал ходить в начальную школу, [у] семей собрали [конфисковали] [их] будд [иконы] и [их] поместили в [какую-то] пещеру. И тогда — вообще [было так, что] не давали [никому] держать [дома] даже жертвенной чашечки [«цөгц»], верно. Вот так [тогда] было, верно. Все [священные] вещи [у людей] собрав [конфисковав], [человека] норовили посадить в тюрьму — [хотя] [не всегда это] выходило. Всех лам [и] монахов забрав [арестовав], — потому-то мы как раз в такую пору [и] несли службу [служили]. Если говорить точно — [дело в том, что] лам [и] монахов стало можно [иметь] [только] после 90-го года, с 89-го, 88-го года, верно. И вот такое [это] дело. И [уже] в последнее время, связавшись [придя] с демократией, передавшись [распространившись] — в Өмнөговь [его] построили [учредили] недавно. По этой части [я] не особо сведущ. Монголовед: Слышали ли вы [про] «гялбан шар» [«ослепительно-жёлтый»]? [В] сказке ли, [в] предании ли? [Например, про] «гялбан шар [лису]» [«ослепительно-жёлтую лису»]? Информант: Вот этого [я], по правде, не знаю. Лисы ведь тоже всякие-разные бывают, верно. Монголовед: У женщины ведь [бывает] ружьё, верно. [Считается ли] дурным, [если] переступить [через] ружьё, из которого стреляют? Что [об этом] люди рассказывают? Информант: Дурным. Вообще монголы — есть [одна] вещь, которую [они] здорово почитают, поклоняются [ей], — это ружьё. [Через] ружьё, [через] аркан-уургу не переступают [не перешагивают]. [Тем более] не [то что] переступить — [его] вообще [держат] в хойморе, вообще [оно] бывает в задней части юрты [«урц»], верно. [Его] вешают на стену, или в [своём] заднем правом [углу], или за кроватью. [Если] [кто-то] [вздумает] переступить через него — [то] женщина к тому ружью [и вовсе] не [станет] прикасаться. Это [вещь], [находящаяся в] ведении [только] мужчины. Через аркан-уургу не переступают. Через ружьё не переступают. [Их] не [держат] под шапкой. Вообще [их], похоже, по-разному почитают. Во-первых, [ружьё] вообще поначалу было [лишь] охотничьим оружием, наверное. А потом — оно [для добывания] еды-питья — вообще [это] боевое оружие, верно. По этой [его] линии — [как] мужское оружие — к нему женщина не [то что] переступить [через него] — [к нему и] близко не подходит. [Это] вещь [столь] почитаемая, верно. В отсутствие мужа — берегут [почитают] ружьё [и прочее], верно. Очень почитают. Сейчас вот сзади [к нему] медаль быстрого скакуна-коня [и прочее] подвешивают. В прежние времена [почитаемыми вещами] были — печать [«тамга»], ружьё, ну [и] «буйл» [верблюда], — что [ещё за] почитаемые вещи [были] — [разве что] будда [икона]; так-то [у людей] не [было] много вещей, верно. А теперь [у] некоторых [людей] навешано полно медных [латунных] штуковин, верно. Ну [вот], а что до ружья — так [с ним и обстоит]. Через аркан-уургу не переступают. Через [аркан-]бугуйл не переступают. [Их] не [держат] под шапкой. Вот это [мы] так за [старшими и] переняли. Монголовед: Когда [мы] ездили по восточным аймакам, особенно [когда] встречались с даригангинцами, [там] рассказывали такое. Вот, [мол], ружьё перестало стрелять. И смазывать [его] — [уже] без толку, верно. И [нам] [там] довелось слышать [такое]: тогда [говорят так, что], если женщина вот так переступит через [ружьё], то [оно] начинает [снова] стрелять. У вас тут, в Гоби, так [же] рассказывают? Информант: Такого у нас тут не знают [«не слыхать»]. Это [действительно] странная вещь, верно. Вообще-то такое [и впрямь] бывает [«байна аа байна»]. [Об этом, говорят], бывает [известно] повсюду — так [об этом] и поговаривали. Я [сам] лично [этого] не видел. «Оорох-баарах» [«заупрямиться», «забарахлить»] — это [просто такое] слово, верно. Вот — [когда у ружья] разум [механизм], при выстреле, словно дурит [«тэнэглээд»] [«с человеком», образно]. [Оно] чудит [«маягладаг»]; вот [у] него та трещина бывает особая [своя], верно. Пуля [и прочее] [при этом] всё равно [«хамаагүй»] выскакивает наружу [и] уходит. Это — ну [что ж] — может, главное железо [ствол] [у него] и тому подобное по-разному [бывает]. Нутро [механизм] [у него] могло износиться, верно. [Ствол] могло расширить [и] продырявить. А [так] оно [и] просто [само по себе так] бывает, наверное. Монголовед: [Это] значит, [что] у [нас], халхасских монголов, тоже такое бывает, верно? Информант: Может быть [и так]. Вообще — раз об этом [люди] говорят, [значит], такое [и впрямь] бывало, наверное. Монголовед: Обязательно [ли] то, что переступает [через ружьё] именно женщина, [имеет некий] резон, [некую] подоплёку? Что вы [об этом] думаете? Если рассудить [просто] здравым умом, или [же] — что́ старики [об этом] рассказывали. Доводилось ли вам [об этом] слышать? Информант: Это — ну [что ж] — [это], в общем-то, [некий] «дом» [магический обряд] [над] ружьём; в каком-то смысле — что [тут ещё] поделаешь. [Это] просто «засал» [обрядовое исправление]. Монголовед: [Это], что ли, [некий] способ [из области] «дом»? Информант: Да — [это], похоже, [некий] «дом». [Этим] совершают «засал» [обрядовое исправление]. В разумном [смысле] — [может быть], [это] некий способ воспитывать детей. [Это] просто «дом» [для того], чтобы «исправить» своё ружьё. Так [оно], наверное, [и есть]. Я вот так [это и] понимаю. Монголовед: А почему [это] обязательно женщина — что вы [об этом] думаете? Информант: Нет — [дело в том, что] женщина — ну [что ж] — обязательно [именно] женщина — [потому что] она вообще [есть] исток-родник всего, верно. [Это], видимо, чем-то [присущим] женщине [ружьё и] укрощают [«номхруулж»]? Не знаю. [Это], видимо, [значит, что] укрощают, успокаивают тот заносчивый, неправильный [норов ружья], — вот такое [соображение мне] на ум приходит. Монголовед: Ага, верно, верно. Мы вот завтра едем в Ханбогд. Рассказывал ли об этом [деле] вот этот молодой [человек из нашей группы]? В Ханбогде [есть человек] по имени Буянтогтох. [Он], оказывается, [раньше] бывал на рынке. [Он] теперь [уже] бывший [в отставке], и [вот] — сам ли тот [человек] из Ханбогда? Не знаю. Так или иначе — есть [там] человек, работающий в науке, по имени Чулуунболд. [Он] рассказывал: «наша мама — [родом] из Ханбогда». [Он] посоветовал нам, [мол], если поедете в Ханбогд, [там] есть люди, [с которыми можно] вдоволь поговорить-побеседовать. «[Если] поедете в Ханбогд — не прогадаете», — [сказал он], и [потому он] нас наставил [«не побывать в Ханбогде нельзя»]. [Он нас] направил. В Ханбогде вы сами провели порядочно [времени], верно? Какие [там вообще] есть коренные местные старики? Информант: Вообще-то [я там] провёл [немало], да. В Ханбогде я [был] в 90-м — 93-м году, завершив [дело] по улучшению работы. Монголовед: В 80-м — 93-м году? Информант: Да; и потом [я], выдвинув того Буянтогтоха, с месяц с лишним [его] поводив [с собой] [как помощника], [его на эту должность] поставил. И [он, проработав] 16 лет, в этом году [с должности] ушёл. Монголовед: Буянтогтох [то есть]? Информант: Да — первый засаг-дарга [глава] [сомона] — это я. Второй [после меня] — Буянтогтох. Поэтому Буянтогтоха я хорошо знаю. И вот — когда [вы] приедете в Ханбогд — [я скажу]: повидайтесь с двумя людьми. Буянтогтох — [это] человек, [с которым] повидаться [стоит] непременно. Особенно [потому, что] он [и] сам [человек] вообще по части лам [хорошо разбирается в религии], [много знает] про тот монастырь. [Он] человек по-настоящему, в сравнении со мной, знающий [«мэдлэгтэй»]. Буянтогтох — [это] [то, что нужно]. [Ещё] есть человек по имени Мөнхийн Дамдинсүрэн. Мөнхийн Дамдинсүрэн — [он] в [центре] сомона? Или в степи? [Он] человек очень верующий [«шүтлэгтэй»]. [Он] ещё и поэт, писатель. Мөнхийн Дамдинсүрэн выпустил много книг. Этот человек — ну [что ж] — моего поколения. Буянтогтох [вам] вдоволь [всего] расскажет. Ну, и есть [ещё] старик по имени Содномдорж. [Он] тоже был главой сомона. Монголовед: Чей [который] [это] Содномдорж? Информант: Ну — Содномдорж — [он] [сейчас] [находится] в [центре] сомона. Был главой сомона. Монголовед: [Он был] до вас? Или после [вас]? Информант: [Он был] раньше [меня]. Этот [человек] — [он хорош] просто по части того, что знает старинные дела прежних времён. По части обычаев [и] порядков [он вам] вдоволь [всего] расскажет. Ну, а вообще — человек, [за которого надо] ухватиться, — [это] Буянтогтох. Если ухватитесь [именно] за Буянтогтоха — [всё] вообще [будет] ясно [«понятно»]. Монголовед: [Мы] поговорили по телефону с господином Буянтогтохом. И [он] сказал, [что] завтра [у него] какой-то наадам. [Он] сказал, [что] едет на него. И [сказал, что], съездив на тот наадам, завтра вечером, почти что ночью, [он] приедет в Ханбогд. И [сказал], мол, послезавтра, наверное, [только] днём [и] повидается с вами. Так [вот] — [значит], [нам нужны] этот Мөнхийн Дамдинсүрэн [и] господин Содномдорж.

Automated translation by Claude.ai Shinehuu Mongolist: You [just] said you were your mother’s only [child], right? And as for your name — “Shinekhüü” [“New Son”] sounds like the name of [someone] with brothers and sisters; won’t you tell [us] about [your] name? Respondent: Well, as for the meaning of my name — our mother was, in general, a childless person, and I came [into the world] when she was 42 years old; and so — “we have got a new person, a new son,” right — and so [they] gave [me] the name Shinekhüü. Is that clear? Mongolist: It is clear. Respondent: I was born when my mother was 42. Mongolist: Among the Mongols there is this, after all: there is a family in which children do not take hold [do not survive], right? And then they button up the deel the wrong way [on the other side] — have you heard of such a thing? Respondent: Well, in a family where children do not take hold there used to be various traditions, customs. Say, a child would be given [as a gift] to [another] person: as soon as it is born, it is given at once to a person, and later, when it grows up, it is taken back, right. And also, as you [say], they would button up the buttons of the deel-garment the wrong way — such [was] the tradition, and the like; there were many such customs in the old days. The main thing — by way of “giving” [the child] to an elder brother, or a sister, or a younger [relative], or a friend — in the form of adoption. And then the next [child] is born and takes hold — there are a great many such [cases]. And to this day [this] happens. Mongolist: When you were small, was your deel buttoned that way? And in general, what did your mother tell [you]? Respondent: I only heard [of it], but did not see [it] with my own eyes. Our mother had a single child — that is me — and since [she] did not intend to give [her] child [away to others], then [as for that custom], well… I myself did not see [it] with my own eyes… But in a family where girls do not take hold, [it was the reverse]: in a family where boys do not take hold, [it happened that], having given birth to a boy, [they would] for a long time, until he grew up, call [him] “this is our girl,” right — give [him] a name [as for] a girl; and to a girl they would give a man’s name — so [it was]. Mongolist: The Mongols, after all, give [away] their children, right? And in the name [of such children] — was there a meaning like “to buy,” “to sell”? Have you read, have you heard of such a thing? Respondent: Well, in general, in the sense of “sell-and-buy,” there were not really [such names]; in general [a child] was given, gifted, adopted [only] to a reliable person, very close and well known. And then, after [the child] is adopted, the [next] child is born and grows up — such people [cases] there are. But [in the sense] of “sell-and-buy” — in my time, at any rate, there was no [such thing]. Mongolist: This research work of ours is now in its fourth year. At first [we] traveled through Sukhbaatar, Khentii, Bulgan, Khuvsgul aimags. As for Dundgovi — this man [in our group] traveled [there] back in ’75 and ’76, through [various] sums of Dundgovi, not [only] the aimag [centers]. And now — Ömnögovi, right; [here, it turns out, live] people with magnificent nature. [We] have seen Yolyn Am and other places. And so, as you travel along like this, it is beautiful — again and again you stop and photograph, these [places]. It seems to me that these Gobi people have preserved, kept the traditional manner, character, culture passed down from olden times. Do you agree with this? Respondent: Well, I agree a hundred percent. Here in our Gobi, especially in Ömnögovi, in general the Gobi people are a little different; to put it plainly — it is [in them] humaneness, as it were: hospitable, friendly, comradely; especially [they] are very attentive to welcoming and looking after people from afar, right; very humane. This is an inherited trustfulness — in general these steppe families are very trusting [of people]; now, in the market era, [this] is becoming otherwise. We never used to lock the door, [we] always left the yurt open; in childhood, when [I] was a steppe herder, [we] did not lock the door; we would boil up tea and drink, set [it] out, prepare food in dishes and set [it out]: a person comes — let him drink. Lately [it happens like this]: having poured tea into our thermos, [they leave it]; what is more, [when no one] is home, some person will even write his name; there is a [special] big notebook five sheets [of writing paper] thick, a notebook for writing in; [they write]: if you cook food — there is borts [dried meat] there, there is meat there, firewood and a cauldron are there; on what business you are traveling — write [it down]; if you are not in a hurry — stay; I will come at such-and-such an hour and spend the night — so they write and drive off. Such things, too, used to happen. In general the character of a Gobi person is quite different: like the Gobi itself — warm, calm; like the steppe [itself] — broad, wise; and the main thing — honest, truthful — such are the people [here]. In general [they] never grudged their own [goods]; if a person is setting out on a journey, [and] there is milk-tea — [and] when the milk runs out, [it] is given to the guest; food is given to the guest — such a character has been passed down; and now its foundation [still] holds. Mongolist: Having served in the army, did you then come back here, [to your home]? Respondent: Yes… [The thing is that] I, you see, herded camels just so, the two of us together with my mother. Mongolist: [Just] the two of you, you mean? Respondent: [Just] the two of us; my mother was a person of age. And so I began herding camels from the age of fourteen, at nineteen I went into the army; and now [I] have been credited with five years [as] a herder, [when] my pension was being arranged recently. Having served in the army, I came back and in general transferred to [administrative] service. Having gone into the army — well, [I was] a minor commander, I commanded soldiers, did [my work], then went into the reserve [was demobilized], came back and began [serving] in the service… There is [a post] — chairman of the youth organization. Everything [along the line] of youth; [I] transferred to that service — chairman of the youth [organization], who runs the state committee [the local Komsomol cell], lays in hay and grain. In general, by the way — [if I] say [what it was like] before this: a person from an urban, central place — he is very burdened when a guest comes, right. Even his door is locked; on entering, [the guest] takes off his shoes. And [the host], having glanced out [seen], [asks]: “who [is it]?” Whereas a Gobi person, on the contrary, wants a person to come [to him], looks out [scans], searches for [him], in general dreams of people. To talk and converse — that is [it], right; when many people come, [he] is very glad, yes. I, observing, [notice]: when you travel through another Gobi [other places], to the center, [when] you stop in at [someone’s] family, [the host] inwardly curses [you] [is burdened] — in general [it is] like that. As for my life — later, [if] one continues — as for my life, [I] am a person with precisely such a fate. And so, having herded camels, [I] went into the army, came back from the army, and as soon as [I] came back — my mother passed away, and [I was left] all alone. For several years [I] lived alone at home. [Then I] started a family — and since then [it has been] like this. Mongolist: And [you] [stayed] here? Respondent: Oh, [the thing is that] I, having come back from the army to my steppe sum, became chairman of the Komsomol assembly. Mongolist: Chairman of what? Respondent: Chairman of the Komsomol assembly, that is, chairman of the youth organization; and in general [I] always led rather well, was among the foremost in the country, and then I first entered the school called “the higher school of book[-craft],” then [obtained] a higher political [education] and began [working], having become head of the sum. Mongolist: Which — your own sum? Respondent: No, [I] spent many years in Khankhongor. Mongolist: In Khanbogd? Respondent: In Khankhongor; and then in Dalanzadgad itself [I was] deputy, head of a department, did good work — and retired. As for [my] basic specialty, [I am] a tractor driver. And toward the end [I] finished higher education, [came back]. An economist. Mongolist: You said that you herded, drove camels, right? So then, herding and driving camels — is that different from driving sheep, goats, or horses? Respondent: Of course it is different, how [else]. Mongolist: Mm-hm — [tell us] about those subtleties. Respondent: Herding camels — that is, if you think about it, very good work. In other words — true man’s work, right. A camel, after all, is strong and sturdy, [it needs] spacious lands and pastures, [it] drinks much, eats much, [it] is strong and sturdy. And I too, when [I] was at my very [strength], was very glad, grappling [closing] with a camel. That is how one becomes a man — and that is why [I] went into the army too. With over a hundred camels I dealt [grappled] single-handed. [You] tie them up, lay [them] down single-handed. And toward the end there [among them] you come upon a strikingly fierce [animal]. [But I] managed. If you think about it — [I was then] a boy of some thirteen-odd years. Since [we were] the two [of us], [my] mother [only] prepares tea and food. And so I, having worked three years, in 1967 [was singled out] — “leading camel-herder” — that is in the books and records. At eighteen I traveled to the [Union of] Soviet [Socialist Republics]. I had not seen a city, had not seen Ulaanbaatar — [I] went straight [there]. And, having visited Moscow, Leningrad, and Siberia in turn, [I] went into the army. When [I] was going into the army, they did not want to let [me] go — [saying], that [he] is a good camel-herder. The [thing is that] I, driving camels, [could] cross five [passes]; a camel [I can] lasso, [can] lay [it] down [throw it], I do not lose my head [get confused]. To throw a camel, having wound [the lasso] around [it] — [some people] cannot manage [it] even with many people, right. Whereas I, having hobbled [it] with just one hind knee, [can] tip [it] over. And so [I] tame and lasso many camels, catch [them]. Mongolist: “Chiirégdekh” [to tame] — what is that? Respondent: Well [it is] — a fierce camel is lassoed, a loop [salam] is thrown [over it], right. A lasso is thrown over [its] head. The way a horse is lassoed, right. By letting out a loop on a long rope. Mongolist: “To lasso” [uurgalakh], you mean? Respondent: Yes, a horse is lassoed [uurgalakh], right? But you cannot take a camel with an [ordinary] lasso-uurga, right. [It] will break some considerable thing and fling [it] away, right. Mongolist: Right, right. Respondent: Therefore [there is] a lasso specially intended [for this] — out of a long rope, out of camel-cord they make a loop-salam, and, throwing [it] from afar, put [it] over the camel’s head, right. And [the camel], being strong, will drag [you], right. And, having dragged [you], [in the end] stops, [and so you] take [it]. In general [I] was a man [with] a camel profession [a camel specialist]. Well [and] so — they did not want to let [me] go into the army, [saying] that [I] was a good camel-herder. But not to go [into the army] I [also] could not. …When [I] came back, I did not particularly demand my camels [back]. [I] handed them over. You hand [them] over to the collective [kolkhoz], right. [They became] the collective’s camels. So [I] herded camels. About camels I know well. A camel, in general, if [it] is well fed and given water to drink, can go even a week without water. Having drunk once, one camel drinks 70–80 liters of water. That is if the camel is stout. That is [the very thing] they speak of — [that a camel] endures sixty days of hunger. And [this was found out] thus: one scholar — now a deceased scholar — wished to study the camel [and], having tied [it] up, [wanted] to keep [it] sixty-odd days, [but] it did not work out, they say. And, they say, he kept [it] tied for [a full] some seventy days. So then, [the camel] endured 60–70 days of hunger. Mongolist: You mean [it] goes 60–70 days without water? Respondent: No, [it] endured hunger completely without food for 60–70 days. Only thus — the scholar, having conducted an experiment, [saw that the camel] only on the 60th–70th day becomes exhausted and dies. [Only] on the 60th–70th day. And also — one camel drinks very much, right. Just think — one camel [drinks] 80 liters at one time. Having eaten once, having drunk water once, [it] spends a week or [some] days without water, and then [it] is given water, right. And [then], having waited out a day, [it] is watered; sometimes [thus]. In general [it all] depends on that food [diet] of [its]. In the season when there is grass, [it] does not particularly drink water. In a sense [it turns out that] it eats dry fodder, right. It is in such a low-moisture season that [it] drinks much water. Mongolist: A camel, after all, is itself one of the five kinds of livestock, right? First, second — it is an animal needed by people. But the Mongols speak of “seterlekh” of livestock [consecrating an animal to a deity], right. Why is a camel not consecrated? And in general — is [it] consecrated [at all]? Respondent: [It] is consecrated. Mongolist: [It] is consecrated? Respondent: And [this] is done for the following reason. The camel — it too is the same [as the rest of the livestock]. [The thing is that] the camel — in the time when there were no cars and carts in Mongolia, all the transport in Mongolia was carried by [the very] camels, right. The camel — it [is for] our collective [an animal] that carries [loads], [it] is eaten, [it] is ridden, [it] is milked — a very useful [fruitful] animal. Besides, [it is] warm [in temperament], gentle, right. Since [it] endures [long without] fodder, [it is] in general a reliable mount, right. There is no mount more reliable than a camel in Mongolia. [It is] better than a car or a cart. And as for how a camel is consecrated — well [there], we did consecrate [them]. How — [for example] a very fast camel [that has served] for many years, right. Mongolist: Fast? Respondent: For example — a camel that, without stopping, runs well over long [distances]. Such a camel. And also in winter [it happens thus]: a gentle mount that the elders [of the family] rode for many years — [it] is not sought out [to be] slaughtered and eaten. [It] is not given [to anyone] to ride, [the family] themselves do not ride [it, but], having hung a khadag [on it], [they] release [it free]. There is such a custom. For instance — we had such a case. [It] was a camel that my grandmother [on my mother’s side] rode when I was small; that camel, when [grandmother] was buried, was loaded [for carrying the body], goods were strapped [to it], and [it] was [taken] to the burial. And a khadag was hung on that camel. On [its] “shel.” “Shel” is the back part of the neck; [there] a khadag was tied. And that [camel] — well [then] — no one [took] under saddle, no one slaughtered, [and it], having gone about free [on its own], passed away at the age of 32. Mongolist: And [it] was, then, a beloved camel that [you] rode? Respondent: [It] was a beloved camel that the grandmother of my forebears [on the] mother’s [side], [the mother] of my mother, rode. And in the end [it] was no longer ridden. When [grandmother] was buried, [the body] was carried [on it]. In that time [people] buried [the dead], carrying [the body] on a camel. A car or cart could not always be obtained, right. [The body] was carried, loaded onto a camel. Our Ukhna [a name?] — understood? Our mother used to ride that camel. And later, when [mother] passed away, [her body] was loaded onto that [same] camel and [she] was seen off on [her] way, right. Mongolist: Ah, right, right. Respondent: And then no one [took] that camel under saddle anymore. And no one [touched it]; so that nothing but the wind would touch [it] above [its back] — [it] is shielded [protected] — [such is] the custom of consecration. As for the camel. Mongolist: [You] are now telling [us] that that consecrated camel was buried, right? Did [I] understand wrongly? Respondent: No, no, that camel was not buried. That [camel] went about free [on its own]. Mongolist: Do you know where [it] died? Respondent: Why, of course [I] know. [It] itself, [roaming] free, lay down [in its lair] of its own accord, and so, free, died. Mongolist: And after [it] died, was any special rite performed? Respondent: Nothing of the sort was done. So [it all] passed. Mongolist: Did [you] not turn [its] head-and-muzzle up and down? Respondent: But the head of that camel — there is a custom of placing [it] on an ovoo. That is [like] placing the head of a fast steed [a racehorse], right. So too now — to place the head of a rare, fine camel on an ovoo — [that is] a custom of former times. [People] honor [it] thus. Mongolist: The head of a camel is placed on an ovoo, right. But is it obligatorily the head of a consecrated camel that is placed? Or can one place the head of one’s beloved camel, [with which], say, one was friends for several years? Respondent: No, [one can] do so too. That [depends] also on how that person treats his livestock, right — on that too [it] depends. [It is] free [at one’s discretion]. For instance — [if] my she-camel, [the one] that gave many calves, my [she-camel] that gave many calves, [the one] that wintered at our winter camp — [and] if [the owner] wishes to honor her head, then that person, [there] where [he] honors [her], at a high place, on an ovoo, can place [it]. There is such a thing too. Mongolist: [That] means “he honored [it],” right. Respondent: Yes — [the one] that gave many calves. [It] brought many calves. Mongolist: So then, [we] set out to see that Yolyn Am, right. And on the road something met us. A camel’s head — and that camel’s head was lying on a mound, neither high nor low. And the main thing — [it was] as if someone had come and stuffed [its] insides with grass, as if [it] had been made whole with grass. How is this to be understood? Did someone place [it] like that on purpose? And [on purpose] stuff [it] with that grass, make [it] dense [whole]? Or was [it] simply a head lying [there]? What do you think? Respondent: That is — [the thing is that] in Saikhan [a locality?] camels are few, right. That too — a camel that was for many years a mount [for carrying], that too [was], [it seems], that elderly [old] camel; [its head] may well have been placed there out of respect. Since [it] was placed on a mound — [it means it] was placed out of respect. If [it] had not been placed out of respect, [it] would [just] lie there for years, right. [Then] that is how it would be. Or else [it] depends on its state [position]. A large [bird of prey] could have dragged [it] off and dropped [it], right. That depends on its placement. Mongolist: Ah, [so] one can [say it] this way [or that]? Respondent: Was [it] placed on a mound? Mongolist: [It] was not a high [thing], [but] some little mound, right. And below it [that place] — that is, say, [as it were] the “chest” [the slope]. Respondent: [They] could have placed [it] so too. There is no [reason why one] could not [have]. [The thing is that] that [camel], over so many years — [it] is, after all, all but a companion of a person. The single mount that endures hunger. [And so], when [it] in old age began to show all sorts of temper, [it] may, [for that reason], have been placed [there]. With what purpose [it] was placed — I do not know. It could have been anything, right. This, after all, [could have] a multitude of causes. I [for one] cannot just guess this outright. Mongolist: And [as for] the fact that [the head] is stuffed with grass — what do you think about that? Respondent: Grass — [that is] simply, the wind could have stuffed [it]. Mongolist: [But] is there [such a thing at all] — [to] stuff [it] with grass? Respondent: Now that I simply do not know. To tell the truth. In general, perhaps [someone] did so in order to give [it] form and shape. But I have not seen [a head] stuffed like that. That, [most likely], was simply stuffed by the wind. Mongolist: And have you seen [it done], that the “buil” [the nose-peg / nasal stick of a camel] is kept and cherished so carefully? Respondent: On the whole, [I] have seen [it]. In general, [it is] a rather entrenched thing. They wrap up the “buil” of their she-camel in [a cloth for] keeping, keep [it], tuck [it] behind the “un” [the roof pole of the yurt]. Among steppe herders there is plenty of this [even now], right. Mongolist: [You] just said — they tuck [it]. On which side do they tuck [it]? Respondent: [They] tuck [it] on the far [back] side, right. Mongolist: Understood. Does [it] go by the entrance? Or in the “khoimor” [the honored back part of the yurt]? Respondent: In the khoimor, in the khoimor. In general [on] the back side. Mongolist: [They] take that “buil” and keep, cherish [it], right. That is, as it were, a memento. Respondent: Yes — [it is] honoring that camel, in memory [of it]; a consecrated camel, after all, dies, right. And then [it] is not thrown away together with [its] “buil,” right. Or else — [as] I said earlier — [they keep] the “buil” of their she-camel [that gave] much offspring, many calves. [It] is taken [only] in rare cases. [People] do not do so every time. [It] becomes like a racehorse on which races are held, right. For instance — the very first camel that took part in camel races, [in what] is called “camel polo” — [it] is not thrown away together with [its] “buil,” right. [Its] “buil” is taken, and it remains [as] history. Mongolist: “Camel polo” — is that a game passed down [by tradition]? Or [is it] a new game brought from somewhere? Respondent: Polo — [I] think that [it], probably, appeared recently. When I was small, [people] did not play such [a thing]. Now that I do not really know. [It is] a game that has buzzed up [come into vogue] only lately, right. This [comes] straight from Ömnögovi. And now they even [want], having held a state competition, to bring [it] out to a competition of world level, right. About this Oyunbaatar knows, right. [He] was at the [Great] Khural. This is not, after all, a Mongolian national game. Mongolist: Can that “buil” be taken [while] the camel is alive? Or is [it] taken after the [camel] dies? Respondent: [It] is taken [only] after the [camel] is done [dead]. While [it] is alive, [the “buil”] so [stays] in [its] nose, right. Mongolist: [The one] that gave many calves — which [animal] was [that]? Respondent: A she-camel [“inge”]. Mongolist: A she-camel, yes. The fact that the head of a she-camel, honoring [it], is placed up on an ovoo — does [that have] some symbolic meaning? Respondent: Yes — [it] is in general [done] so that one’s camels may multiply. As [people] say “may the Mongolian people increase,” so [too] this means “may my camels multiply.” A symbol [of the wish] “may [they] breed.” Mongolist: Special camel races and competitions — were [they] held in former times, in your time? Do you remember [it]? Respondent: How could I not remember. In former times, at Tsagaan Sar [the lunar New Year], at the herders’ festival, we very much awaited this. At the herders’ Tsagaan Sar [we] competed with [those] who, having milked their she-camels, went around [with refreshments] to the [neighboring] families; I had several good fast camels. [One] — “Morin Ulaan” [“Horse Chestnut”]. And why [it] got [the name] “Morin Ulaan” — [because] I myself trained [it] and rode [it], and [it] was a fast camel. [It] outran [people] on horses. That is why [it was named] “Morin Ulaan.” I myself also compose verse [“nyaruu nairag”], [and I] put out one book. And [I] wrote a poem “Morin Ulaan.” And on the other hand — [I] wrote a poem “What [is one] to do with the Reds” [ulaantnuud — “the Reds”]. And the main thing — [my home sum] was the sum with the largest [number] of camels in all of Mongolia. About cherishing and sparing one’s camels [people here], in general, [have] a notion. In our time [we] held camel races. Mongolist: [Was that] when [people] honored an ovoo? Respondent: At the herders’ festival, at the herders’ Tsagaan Sar. Mongolist: And when is the herders’ Tsagaan Sar? Respondent: That is [precisely] that lunar New Year, right. Tsagaan Sar. Mongolist: [So] just Tsagaan Sar [is what you] call the herders’ Tsagaan Sar? Respondent: Tsagaan Sar is in general [precisely] the herders’ festival, right. For it [we] fatten and prepare our camels and compete — [the camels] are prepared in advance and [people] compete. Mongolist: [We were told that] there is one more custom — a somewhat strange one. Something like a “dom” [a magical rite]. [People] said [that] if you cover a dog [with a felt blanket], rain comes. Have you heard of this? Respondent: Well, in former times [such things] did happen. And also — it [was thus]: just when I was growing up, the Buddhist religion [was] no [more], right. The slightest [thing] like that you say — [it could turn into] a [criminal] case. Only lately [all this] is being revived. [Since] it [once] existed, that is why [it] is being revived now, probably. But otherwise — some [people], out of desperation, for so many years… So-to-speak [people say it helps], but whether [it] really works — [I] do not know. Mongolist: Did you yourself never cover [a dog, trying this]? Respondent: I never tried covering [one]. When I herded livestock, [we] for the most part had enough [moisture]. And the times were different. And the times [now] have grown very fierce [harsh], right. In our time [we] hardly ever saw a dzud [a natural disaster] such that a camel has nothing to eat. But lately — the bamboo [reed] in which camels used to hide [conceal themselves] when we were small has [now] vanished. The chee-grass [feather grass] in which we used to hide [while playing] has vanished, thinned out. The wild onion that we used to gather here and there has [also] vanished. That nature is changing is now noticeable beyond doubt. But as for covering a dog and the like — that I do not really know. Perhaps some people do so. In general [it is the custom here] to offer to the mountains and waters the first portion [“deej”] of one’s tea, the first portion of one’s milk, right; in general so [people] ask, pray to the buddhas and the sky. The Gobi people are a folk who greatly venerate their land and sky, right. [If] ants have carried [earth into a heap] — there will be rain — such [omens] there are. Well, but otherwise — the main thing is that the Gobi people constantly offer to the mountains and waters the first portion of their tea and milk. Mongolist: Have you heard — from your relatives or [from somewhere else] — about a creature called “maam,” [which is] a woman — [but] not [quite] a creature, a human — [but] not [quite] a human? Respondent: And in what sense, exactly, [are you] asking about this? Is [this] now [about] a devil [an evil spirit]? I do not quite understand. Mongolist: Have you heard [of a creature] with bristling [tangled] hair — with bristling hair like a “maam”? Respondent: In general, in former times [people] used to tell all sorts of things, right. [That] they saw this, saw that, right. As for me — the reason why [I will say this] — I, too, was very undisciplined [mischievous]. People [say]: I saw such-and-such, [I] saw [it], met [it], right. Whereas I — [having decided], “I’ll see, I’ll have a look at that thing” — there is a place of burials [“shariljn gazar”], right — [we] two went there, raced about [there] in the dark of night, [shouting] — and nothing met [us]. And so I understood that [this] in general is seen only by a person who is afraid. People in general [only] tell [of it] endlessly, right. Mongolist: What, [do they say], do [people] see? Respondent: [They say] some person was sitting [there] — and [suddenly] vanished, right. Endlessly [they] tell, recount [it], [say it] appeared [to them]; [they say], [people] went, supposedly, to shoot and bring [it] down [as a beast] — and [there is] no one [there]; [they say], a kid was running, [they] tried to catch and grab [it] — [and it] vanished without a trace — so they tell it, right. And so I, [having decided] — let me look at that thing, what kind of thing [it is] — to [the place] where so many people are buried, the two [of us went]; there is [also] a person who went there with [me] then. [We] came [there] on camels, rode about [among the graves] there all night — [and] there is nothing there. In general nothing is seen. And [we] returned. And since then [I] know no fear. [I] thought — [this], evidently, is seen [only] by a frightened person. [People say that] in the steppe, [when] you spend the night, there are places with a devil [an evil spirit], places [where] all sorts of things are seen — but [as for] a light, [we] see [it] here often. Mongolist: Tell [us], then, about that light — what kind of light [it is], what [it] does. Respondent: This — for instance — about this many people, probably, will tell [you]. A light simply falls, like the headlights of a car, and — nothing [happens] — [it] moves away and departs. Completely suddenly. Mongolist: [It happens, as they say], you do not [even] manage to notice [it]? In the blink of an eye? Respondent: In the blink of an eye [it] passes [you] by and departs. [You think] this might be a car coming toward [you], [trying] to pass [you] — but [it] has already vanished [or] is driving over there in the distance. This luminous [phenomenon] in Ömnögovi quite a [number of] people have seen. But otherwise — [it is] all sorts of things… I [for one] thought [this is], evidently, [like] what [it is] like inside [the soul] of a frightened person. I [tried to] see that thing [and] could not. Mongolist: When that light is seen — is anything heard at the same time? Respondent: Nothing is heard — [it is] just a light… Whether [it is] a luminous bird or what [it is] — [we] have not really established [it]. Such [a thing] often comes up, right. Especially — there is a sum called Bulgan [sum]. [People say that] [this] often comes up on the approach [to it] from this side. About this many [people] now tell — drivers and [others], right. Mongolist: [You] mean nothing is heard? Respondent: Nothing is heard, there is no sound at all. In general — a light falls, flickers, [and], [while you think] — well, what [is] this — [it] has [already] vanished [and] is driving over there in the distance. If you shine [headlights] toward [it] and race [there] — nothing will be found [there]. Such cases happen. This is a [known] matter in the Gobi. Mongolist: [Does it happen that] in the middle of the night — not [the kind of thing where] a camel bellows, but [something] emits another sound, [as if it] bellows, but [there] is no one [there]? [Have you heard] that [something] is simply heard like that? Respondent: No — well, [it] is in general all connected with the same [thing], right. Now — nature, in the Gobi all sorts of sounds in general are emitted, right. Even the sand hums, sounds. The bamboo sounds in different ways. Even [the insect] golio sounds, right. In general — [any] sound whatsoever may ring out, right. And [people] will not establish what [it] was that sounded there. A person cannot be alone [without anxiety]; all sorts of things [happen]; especially a fearful person, [being] alone in the Gobi terrain, could both have heard [something] wrongly and have heard [it] rightly. To a frightened, timid person, it seems, all sorts of things [also] happen. To me, [though], nothing was seen, [even though I] traveled the steppe much. Perhaps [it is] because [I] became fearless. Mongolist: Did you [yourself] not hear such [a sound]? Respondent: Well [there] — simply [the way] sand sounds, and [the like] all sorts of things happen, right. In general — [here], first, [the thing is that I] distinguish [a real] sound from a bad [an imagined one] well, that is why [it is] so, right. Whereas a person who does not distinguish [this] could fail to [understand] that here [this] is sounding, [and] this is sounding, right. Especially — [when] you travel here and there, [it happens that] there could have been a man going with a bellowing camel, right. To the side, behind a mountain, his camel is bellowing, right. Proceeding from such [things, people] could [indeed] have heard all sorts of things, right. Sounds — in general [people] tell all sorts of [nonsense about it]. A person dreams all sorts of things, right; so too, [I] think, [also when awake] — to a fearful person, going along with his [mental] mood, [all this] both decreases and increases. But otherwise — [however much] I tried to see that thing, [nothing] comes of it. In general there is no [point] in telling falsehoods. To my eye, such things happen most [of all] precisely to fearful people. Mongolist: [We were told that] here, with you, [people] were filming a film [called] “Goviin Zeréglee” [“The Gobi Mirage”]. And [that] the crew that filmed that “Gobi Mirage” [later met] a tragic [fate]… Respondent: Of [those] people who acted [in it], very few remain. Mongolist: Have you in general heard about this? Respondent: Well yes — so [people] do tell [it]. It is [so] — most of [those] people who acted in the film “Gobi Mirage” are no [longer alive], [they] lived not long. They say [this] happened because of the filming of that film. I, for one, to tell the truth, think that [this] is, probably, [just] a coincidence. But otherwise — for [something] to grow fierce [turn into misfortune] outright just because a film was made — such a thing, it seems to me, should not [happen], right. [Since] there are mines of the earth, mines of gold — [and yet] the filming of a film is done without [any] harm — [then] I think [the story of the film] is just a coincidence. [It is] people who tell [it] this way. But in former times in the sum of Noyon there was a [certain] case — [people] burned a “snakes’ assembly” [mogoin chuulgan]. It happened [that] the people who had gone there, in a short time [afterward], were no [more] [died]. But otherwise — I have no proof [with which] to say that [this] happened precisely because of that [burning]; [it is] just that people tell it so. Mongolist: [We were told]: [people] stopped in at one Gobi family, [and] there sits an old woman. [She] made [them] tea and [served it] — have [you] heard about this? [She] poured tea and served [it], [and] when [they began] to drink — [it was] cold… no, [it was like this]: those people who were filming that film stopped in at one Gobi family. [And there] sits one old woman, alone, [and says]: “oh, come, sit down, lads, [I’ll] just now make-and-serve [you] tea” — [and], they say, set about making tea. And, having made tea, poured [it and] served [it], [and] when [they began] to drink — [it was] cold — have [you] heard about this? Respondent: No — well, [it is] those people [themselves] who tell [it]. I have not heard about this in such a way as to hear [it] well. That [person did what], that one died of what? — the [story], it seems, surfaced along this channel. If you think [about it] later — whether such a thing happened, [that] in a hot cauldron cold tea was made [and served] — about this I, in truth, have nothing to know. Mongolist: Tell [us], now, in detail about that “snakes’ assembly.” [My companion] says [that he] is hearing [of it] for the first time. Respondent: No — well, there is a [certain] sum of Noyon. Now [it is] some 200 kilometers from here. And there [it] happened, [when] the head [there] was a man named Sündev. The head of the sum [together with several others] — only four people went, [counting] with the driver. Having gone, the four of them, [they], having dismounted [gotten out of the vehicle] [at] a rocky cave, [at] a rocky grotto, [saw]: there was [there] a fair [number] of snakes. A throng of snakes; and so those [people], having poured 20 liters of gasoline, spilled [it] and burned [the snakes]. And, they say, nothing [of those snakes] remained. So [then], having burned [them] to ashes, [they] drove off. And those people — every one of them, literally within a few days [afterward], passed away. Mongolist: All four? Respondent: Yes, all four. Mongolist: Why [did they] burn [the snakes] like that? Respondent: Just out of indiscipline [mischief]; why [they] burned [them] — who knows. [Those] who will confirm this — there are people [from] Noyon. That such a thing happened, I too once heard. And that [it] was true — [I] know well. This was, probably, a very fearsome [terrible] story. Mongolist: In general, to see a “snakes’ assembly” — is [it] taken for a good [sign]? [Or] for a bad [one]? What [do people] tell [about it]? Respondent: In general [a person] who has seen a snakes’ assembly has, it turns out, a custom — having spread [the hem of] his skirt, to bow [to it] with great reverence. [Here] — I [only] know a little of the history [of it]. As for this — at that [moment] that chief [leader] of the snakes places [something] on [the person’s] skirt. And that person grows very rich, prospers. Such a story [there is about it]. Such a tradition. Mongolist: That chief [leader] of the snakes… Respondent: The chief [leader] of the snakes touches its muzzle to the skirt of the person who is bowing [to it] in that locality. And that person grows very rich, [everything goes] well [for him]. And yet — [it turns out that] that which one must go out [to meet] with such reverence — those [people] [went and] burned [it]. Mongolist: [Was it] out of reverence, then [that they did so]? [The fact] that [they] burn [the snakes] like that. Respondent: What would there be to revere [here]. Just out of indiscipline [mischief]. Mongolist: [You mean], otherwise — a Mongol, having seen such a thing, [should] revere [it]. Respondent: One must revere [it]. Revere [it] greatly; a “snakes’ assembly” is a meeting, in a sense a gathering [a congress], right. In general a snakes’ assembly moves straight [along its path]. Whatever meets [it], [it] passes straight [through]. And, they say, if [some snake] falls behind [loses], then that chief [leader] tears off [its] head — there is such a legend, right. Mongolist: And how, then, [is] a person, [to whom this] happens [to appear], to revere [it]? Respondent: Having sprinkled [it] with milk, having sanctified [its] path, having sprinkled [it] with milk, [the person] sees [it] off [lets it pass]. [This] means — go your own way without hindrance, right. And if [some snake] falls behind, then the chief [leader] of the snakes tears off [its] head. Mongolist: And if one sees the [actual] congress [assembly]? Respondent: To see the [actual] congress — [that] is very good. Then [one] reveres [it], offers [it] milk. Mongolist: [We are] told that [the] “snakes’ assembly” was burned. And [those people] — they, then, [did this, as if to say]: “well, [let’s see] what happens if [we] do so.” Respondent: Yes — [as if to say] “well, [let’s see] what happens if [we] do so” — out of [their] foolishness, [getting] arrogant [showing off], right? — in general [thinking], what [will happen] if [we] burn this, what [will come] to [us for it], indeed. Mongolist: [That] means, [they] were fighting old [vestigial] phenomena, right. Respondent: Yes — [that] means [they] were fighting religion. In that time [it was thus]: what [sort of thing is] religion [anyway], there is no [such thing] as venerating religion — such [was] the [prevailing] mood. Mongolist: So then, there is, after all, a chief, a leader of the snakes, right? How [is it recognized] — is there [for it] any distinguishing feature? Respondent: In general — [they say that] there are [people] who indeed know, sense this, right. In general — [they say that] snakes obligatorily have a leader. At the call of that leader [they gather]; since there is a leader — it is clear that [they] gather there. Since there is a reason to gather — [they] gather. Such [an assembly] — how many times in [a few] years [it] happens, [how] to take part in a snakes’ assembly — in general the forebears [of ours] used to enjoin [this on us], right. “Do not become a hindrance to a snake going straight [along its path].” [This is] in a sense [because] it crawls [there] [having strained] its belly to redness, right. And so — why [they have a leader]: since [they] gather, [it means] so it must [be], [that they have] a leader. It is precisely because there is a leader that [they] gather, right. And so — if [this] is studied-and-investigated, [so it] will turn out [to be]. Such [a thing] is said [about it]. But [as for] when a snake lies in front [of you] across [your path] — [that] is considered a very bad [omen]. Now when we travel — if a snake lies in front across [the path], then even people with the present-day faith [the religious] will at once cut [it] up. In general [they] will cut [it] up, [mind you]. In general — if [a snake] just lies like that across [the path]. Such a thing [is what] I have heard. In general people tell [of it]. Mongolist: You just said that that snake lying across [the path] is cut up, right? We have [also] heard [it] this way. That snake is cut into three parts and buried in three different places. Respondent: Well yes, it is all the same [one and the same] idea. To kill [it] is bad, and yet [it] is killed. Such, it turns out, [was] the principle. But about the tail — that I do not know at all. [It] is cut up and thrown away. And [as for] where [it] is buried, interred, cut up — [it] is all one [and the same] idea. This is [the very] tradition. In general [such a thing] exists everywhere in the Gobi, right. There are places where one may hunt game. There are places where one may not. There are fierce places, right? Now [one] strange [thing is going on]. Into those places that in former times were forbidden [“darkhan tsaaz”], reserved — [now people] drive in at a gallop, [saying], we’ll dig gold. But otherwise — a place where one gathers juniper [is] separate [distinct], right? In some places one may take [it], in others — one may not. A place where one may gather wild onion is [also] separate. And [there are] places where one may take [something], [and] places where one may not. Such places there are, right. Fierce places, right? Especially — there are places where one may not dig. There are trees one may not touch, [may] not put a hand to. Mongolist: The local people know all these places of theirs, right? Respondent: [They] know, [they] know. There is such a [thing]. This is a [matter] that exists everywhere, right? So too as for [that] creature [the snake] — this is for certain [reliable]; [I] know that such [a story] with snakes happened. [I] heard [about it]; about this [too] many people tell. I tell only [what I] heard [and] of which [I] am myself certain. Mongolist: And you yourself, having seen a snake, [will you] offer [it] milk? Respondent: How [could I] not offer [it]. Especially [now] — in summer here in our Khanbogd there are many snakes. Mongolist: Many snakes? Respondent: Many. [They] come out into the [very] house where you live. And that snake hisses. Mongolist: [It] hisses? [You] mean — [it] emits a sound? Respondent: [It] emits a sound. And [then] milk is set out for it. [The thing is that] it, it turns out, feels thirst. And when [you] set out milk for [it] like that, [it], having drunk, vanishes. For several months [it] does not appear. Such [a thing] I have seen. In Khanbogd. Mongolist: And if [you] do not set out milk — [what then]? Respondent: [It] appears again. [It], from thirst [and] giving voice, that creature — in a sense [it] gives [you] a tiding [a sign], right. [It] may end up even on the edge of the stove. In general — [you] need only all but give [it] milk [or some other] moist [thing], [and it] no longer shows itself. And there is also this strangeness. [It] appears out of the smallest trifle [on the slightest pretext], right. A snake — [it] is for a person who is afraid of [it]. [It] sticks out, appears, right. And [you], having set out something [milk] for [it], go back. Having set out something for [it], [you] then look — [and] it is visible that [there is] less [milk], right. By what [means it] drinks [it] — who knows [it], right. [It], trying to slip away [to hide], then for [a whole] eternity, [several] days, does not come. In general — a snake — well [then] — a person reveres [it], right, the snake. Mongolist: Let us suppose [that] a snake has crawled [into the house] when [you] are sitting at home. [Do you] offer [it] milk? [Or] set [it] down [on the floor]? Respondent: Having dripped [milk] down [on it], [you] pinch [the snake] with scissors [and] carry [it] out, right. Having dripped milk on [it] from above, right. [It] does not, after all, drink-up [the milk], like a domestic [tame] animal. Out of reverence [you] simply drip milk on [it] from above, and then, having pinched [it] with scissors, [you] remove [it], right. Mongolist: Can it be understood [thus], that [when people] pour milk or water for [a snake] — [by this] they quench the thirst of that snake? Respondent: On the whole, when it comes like that, hissing, [then] in a sense [by this] one does quench its thirst — that is [what it is]. [But] a snake that has simply crawled [into the house] — [by this] it is revered, [people] show [it] reverence — that is [what it is]. Having dripped milk for [it], [people] lead [it] out; [they] simply revere [it], show [it reverence] — in the [sense] — how shall [I] say it — [people] think well [kindly] of [it and] revere [it]. It happens [that] a snake has crawled into the house, right. Having dripped milk for [it], [people] lead [it] out, see [it] off [“zalj tavidag”], right. Kindly [gently], softly. Mongolist: So then, [we are] told [that] [a snake] lies across [the path], right. And [when a snake], without moving, lies across [the path] — what is [that] called? [Suppose a snake] crossed [your path] from west to east. Or from east to west — does [this] question of direction matter? Respondent: Ah — [that] too can matter. In general a Mongol has [a notion] — “to look toward the bosom [‘övör’]” [that is, toward oneself]. Mongolist: Toward the bosom? Respondent: [In the sense of] “[it] enters [and] exits.” A Mongol, after all, [has the wrap-over deel] on [his] body, on [his] chest, right, [the] deel. If [something] crosses over to this [near] side — [it means it] enters [your] bosom. [This is] greatly revered. [It] is taken [as a sign that] there will be much spoil and luck, [that] everything will go well. And if [something] crosses over to that [far] side — [it means it] exits the bosom. Mongolist: [So that is], a loss, is it? Respondent: Yes — [it is] a loss [that] comes out. I toward the end [have become so that I] inevitably [have to] wear Russian [European] clothing. Joking, playing [ironically] — [I say], you see, [it] has neither on one side nor on the other any skirt [wrap] or chest [bosom]. In general, in [our] Mongolia [it is] all different [here]. [The fact that something] enters the bosom is very auspicious. Especially — when you are traveling to a funeral, when you are traveling on a long road — in that time [people] consider it very auspicious to see a beast, game, thus from the right [side], to see a hare from the right [side]. This is [the very thing]. The chest [bosom] [of clothing] is on this side. So even now [it is] the same with me, right. This shirt of mine now [wraps] to this side. If [something] thus enters onto this [near] side — [it is] income; if [it] exits onto that [far] side — [it is] a loss… Mongolist: [Is this] indifferent [the same] [for] a man [and] a woman, right? Respondent: Indifferent, for everyone the same. Mongolist: [We are] told [that] there is also this [thing]. Whether of a snake [or] of a lizard — on the tip of the tail, or in the mouth, or on the head, on the forehead, say. [There is a certain] stone, and to the person who finds and obtains [it], [things go] incredibly, astonishingly well — have you heard such a thing? Respondent: No — well. As for the lizard — [there is] all sorts to be heard [about it], right. And so the elder, gray-haired [old men] of ours used to tell all sorts of things. About this [I have] only heard, but to see [it] — such a thing was not [given] to me. Precisely this [it] is not [given] to me to know. Mongolist: Won’t [you] tell [us what] you heard? Respondent: Well [then] — [it is] just [what people] tell among themselves, right. [About] what [a lizard] does with its tail. A lizard, after all, is very curious [strange], right. With its tail [it does] thus. As if scolding [threatening] beautifully — [it] will climb out onto a stone; in general, observing animals, [you notice that they] are very curious [strange], right. The elders [old men] [used] also [to say] that one may not bother a lizard, may not tease [it]. Such [things] they used to tell. About this I, in truth, know nothing definite. There is nothing [for me] to know. Mongolist: Have [you] not heard about that stone? Respondent: No, I have not really heard [of it]. Mongolist: [Did people] say what [happens] if [you] bother a lizard? Respondent: No — well [then]. [It is] simply for the sake of protecting the creature, right. Now [these days] children “treat” [“zasdag”] a lizard. They “cure” the lizard, right. Having squeezed [something] [out of it] [and so on], [it then] goes about [and] recovers. And so [people] in a sense torment [it]; [it is] precisely [with] this that [the children] used to play [be mischievous]. [Although the elders did] not [let us do it]. They will cut off the tail of a snake, of a lizard — and the tail now thus quickly twitches. [The lizard itself] does not die, right. After [the tail] is cut off like that, [it keeps] twitching. It is [with] this [tail] that children very [much like to] play. [The elders] used to enjoin [on us]: “do not do so.” And [we] all the same — [we] all the more [often] “treated” [the] lizard [and] played [with it]. Mongolist: You just spoke about “treating” a lizard. Did [people] say [then] that after [you] “cure” [it], or, [say], bother [it], play [with it], cut off and throw away [its] tail and so on, — rain will come? [Or] did [they] say [the opposite], that rain will not come? Was [this] connected with rain? Respondent: In general — all sorts of things [connected with] bothering [this or that] animal [the elders] usually impressed [on us], firmly connecting [it] with nature [the world]. Especially — [that] to cut off the tail of a snake [or] a lizard [is] very bad — [they] used to tell [us]. Did [they] do so to frighten us? Did [they] do so to protect [their] animals? Who knows. In general — [I] think [this], probably, gave [instilled] that humaneness of the Gobi person, that [his] spiritual [inclination] to love animals — [and was] by way of protecting animals, by way of bringing up [their] people, right. But otherwise — [no one] said simply [outright] that, [say], rain will come [or] not come. No — in general [it is] for the sake of bringing up [children] with that merciful soul of the Gobi person, bringing [them] up with a pitying soul — [as when people say that] one may not touch a bird’s egg with one’s shadow — the mother will reject [it], right? Mongolist: How is [it] not [allowed]? Respondent: One may not now cover-and-touch a bird’s egg with one’s shadow. [They say that] if [you] do so — the mother will reject [it]. [And] to bother [it] — all the more [is forbidden]. And so [people] in general do not touch [it]. [They] look from afar, do not come close — and the like. [All this] was constantly by way of protecting one’s animals. Mongolist: Is there [such a notion] — a “bird’s curse” [shuvuuny kharaal]? Respondent: In general — yes, such [a thing] too [I] used to hear [of]. Especially [about] the crow. Mongolist: [About] the kite? Respondent: [About] the crow. Mongolist: Ah, I see. Respondent: [If] you strike a crow with something, or shoot [it], or kill [it] — a curse will overtake [you] — [so] people of former times used to tell. There are no [people] who shoot at crows, right. Mongolist: [It] is called “to be overtaken by the crow’s curse,” right. Respondent: [They say], the crow’s curse will overtake you. A crow — it is, after all, precisely [such] a black creature, right. A black creature with a red beak. A crow caws a great deal. When [it] flies over [you], [people] say to [it]: “[take your] bad tiding away [from me], [bring your] good tiding here [to me].” Mongolist: And [what is] the meaning of this? Respondent: Since a crow obligatorily brings a tiding — [this], evidently, means: “the good tiding pass on [bring] [to me], but the bad tiding remove [carry away] [from me],” as it were. We even now do so, right. When a crow caws, flying over [you] — “the good tiding here, the bad tiding away”… In general a crow will obligatorily foretell [something] — whether [it] foretells good… Mongolist: And about the crane — did [people] tell [it] so [too]? Respondent: About the crane I [for one] do not know. Because [such] a creature [as] the crane [we] do not have. [It is] rare, right, here with us. Unless some crane occasionally flies in to the water. I [for one] know well only [what concerns] the sand, [if anything]. [What] concerns the water, I do not know. Mongolist: Have you heard [this]: [if] a person who has met [and] seen a “snakes’ assembly” tells no one of the fact that [he] saw [it and] met [it], [but], secretly keeping [this] to himself, cherishes [it] — [then] joy, happiness, gladness will come [to him]? Respondent: This is — as I [already] said — [when] you meet a snakes’ assembly, having spread out [the hem of] your skirt, you pray [to it], — and [that] which [it] gives [you] — this, they say, [people] truly cherish, right. And that person [afterward] is well. [He] lives well — such [a thing] I have heard. Mongolist: [Is this to be kept,] not telling other people, [but] may [one] tell [it] to one’s family? Respondent: One’s family, probably, [people] do tell. [I] do not know. In general — [here] there are [only] two things [two versions], right. One — [they] say that [people] do not tell of this so [to anyone]. A good dream, after all, [people] also do not tell [to anyone]. [If you] tell [it] — [it] will not come true. The meaning [here] is all the same, right. Such [a thing] is said [about it]. Mongolist: So then, the Mongols say “luu” [dragon], right. They also say “luus.” Respondent: “Luu,” “luus”? Mongolist: Yes — there are, after all, two [different] things, “luu” and “luus,” right. These two — are [they] two names of one [and the same] thing? Or [are they] separate, independent, quite distinct things? What have you heard [about it]? And in general — in every aimag [people] tell [it] differently. Respondent: “Luus” is [after all] an animal, right. Mongolist: “Luus” is an animal? Respondent: [It is] something like a donkey. A crossbred [hybrid] animal, right [a mule]. Whereas “luu” is a celestial dragon. [The one] that enters into the [number of the] twelve [years] [of the calendar cycle], right. About it there is a legend. I do not really know [it]. “Luu” — [the thing is that] a person who has seen that dragon is rare, right. [It is] a celestial dragon, [the one] that enters into the [number of the] twelve [years] [of the cycle], right. In general [it is] a creature [having] the character of a certain symbol, sign, right, [this] “luu.” But otherwise — “luu” [as such] I have not seen. [I] have seen its image. [It] enters into the [number of the] twelve [years] [of the cycle]. Whereas “luus” — that I really do not properly know. It is — an animal. A crossbred [hybrid] animal [of] a donkey [and something] [a mule], right. Mongolist: Have you heard [of] “lus-savdag” [the spirit-masters of a locality]? Respondent: “Lus-savdag” — that [people] always [name] together [with the other], right. “Lus-savdag,” “luu-savdag” — what exactly [is] the difference [here], [I] do not really know. [When] you say “luu” — [that is what people] tell [of] [as] the “year of the dragon,” right. The twelve [years of the cycle] — [it is] very curious [strange]; this I do not really know. [This is], probably, [something only] the real scholars [could] know. In the [number of the] twelve [years] [of the cycle], after all, all [the others are] animals, right? Only [the] dragon [“luu”] [have] I to this day not seen, right. Of the twelve [years] [of the cycle] [I] have seen eleven [corresponding] animals. The dragon [only I] have not seen. So [that] is also very curious [strange]. About this, probably, [there is] a very curious story. Mongolist: And what, then, is “lus-savdag”? Respondent: “Lus-savdag” — [that is] when the sky thunders foully. Precisely — [when], having disturbed [this or that] land, [people say] the “lus-savdag” has flown into a rage. This is in general — [when] the sky [and] the earth thunder foully. Now, for instance, [when] [this or that] water disaster occurs — [when], because a tree was cut down, the sky [and] earth turn foul [grow angry], a fire breaks out, rain with hail comes. [Or when] a storm, a wind arises. [When] the sky [and] earth grow fierce — [about this people] now say [that someone] has angered, provoked the celestial “lus-savdag” — [it] seems [to be] connected with this very [thing]. Mongolist: Now [I] will ask you [just] two questions. [Although] there is one more [thing I] would like to ask. Have you heard about a “lüüjin,” about a “lüüjincha” [one who performs the lüüjin rite]? Respondent: Lüüjin? “Lüüjin” — [I] all but do not know. “To set out a lüüjin” is [the business] of lamas [and] monks, right. [Something] from that [domain], is it not. Mongolist: And what [is] done [in it]? Respondent: “To have a lüüjin set out” — [is that] from that [domain], yes? Not [so]? Mongolist: [Yes], [we] are speaking [of something] from that [domain]. Respondent: It is [a rite] [that] very powerful [people] perform. [There] must obligatorily be several [of them] [“bagaaraa”], right. [I myself] have not had [it] set out, have not seen [it] performed. [I] simply heard people say: “I’ll have a lüüjin set out.” Several years ago in Ömnögovi there were no people [who] perform a lüüjin. [Then people] went to have [it] set out in Dundgovi. [It] is connected with lamas [and] monks, is it not? Mongolist: [It] is connected. Respondent: [I] understand that [it] is performed by several [people]. [So I] understand [it] — [that it is a matter] at [which] many powerful lamas sit [gather], [something] collective [“bagiin yum”]. And so [people] used to go to have such [a rite] set out. Now [it] has come to be performed [also] in Ömnögovi. I, to tell the truth, [am a] person [who is] not especially knowledgeable [“medleg muutai”] in this [area]. Mongolist: When you were young, [when you were] a child, — was [there talk] about the lüüjin to be heard? Respondent: In that time, [for that] to be heard — [it was so that] at the slightest [thing]… Me, you see, outright… Mongolist: Since when, exactly, did [the talk] about the lüüjin appear? Respondent: [About this it] became audible [only] from the beginning of democracy [after 1990], right. Mongolist: And before that [people] did not know [of it]? Respondent: [People] did not know [of it]. Mongolist: [Nothing] at all? Respondent: [Nothing] at all. This appeared only lately. In former [far-off] times all this, probably, existed. Now [though] this is — somewhere around the 50s, or so. When I had [already] come into a fair [degree of] sense and began going to primary school, [the] families’ buddhas [icons] were collected [confiscated] and placed in [some] cave. And then — in general [it was so that they] did not let [anyone] keep [at home] even a sacrificial bowl [“tsögts”], right. So [things] were [then], right. Having collected [confiscated] all [the] [sacred] things [of the people], [the authorities] tried to put [a person] in prison — [though it did] not [always] work out. Having taken away [arrested] all the lamas [and] monks — that is why we were precisely at such a time [serving] in the service. To speak precisely — [the thing is that] lamas [and] monks became [permissible to have] [only] after the year ’90, from the years ’89, ’88, right. And so [that is] the [state of] the matter. And [only] lately, having become connected [come] with democracy, having spread [“damjaad”] — in Ömnögovi [it] was built [established] recently. In this [area I am] not especially knowledgeable. Mongolist: Have you heard [of] “gyalban shar” [“the dazzling yellow [one]”]? [In] a tale [or] in a legend? [For instance, of] a “gyalban shar [fox]” [“the dazzling yellow fox”]? Respondent: Now that [I], in truth, do not know. Foxes, after all, are also all sorts [of kinds], right. Mongolist: A woman, after all, has a gun, right. [Is it considered] bad [if you] step over a gun that [people] shoot from? What [do people] tell [about it]? Respondent: Bad. In general the Mongols — there is [one] thing they greatly venerate, worship, — [that] is the gun. [Over] a gun, [over] a lasso-uurga [people] do not step [step over]. [Far from it being] a matter of stepping over [it] — [the gun] in general [is kept] in the khoimor, in general [it] is [kept] in the back part of the yurt [“urts”], right. [It] is hung on the wall, or in [one’s] back right [corner], or behind the bed. [If anyone] [takes it into his head] to step over it — [then] a woman [will] not [even] touch that gun [at all]. This is a thing [within] the charge [only] of a man. [Over] a lasso-uurga [people] do not step. [Over] a gun [people] do not step. [Such things] are not [kept] under a hat. In general [people], it seems, venerate [it] in various ways. First, the gun in general was at first [merely] a hunting weapon, probably. And then — it [is for obtaining] food and drink — in general [it is] a weapon of war, right. Along that [line] of [its] — [as] a man’s weapon — a woman, [far from it being a matter of] stepping over it — does not [even] come close to it. [It is] a thing [so] revered, right. In the husband’s absence — [people] safeguard [revere] the gun [and so on], right. [They] revere [it] greatly. Now [people] hang behind [it] the medal of a fast steed-and-horse [and so on]. In former times [the revered things were] — the seal [“tamga”], the gun, well [and] the “buil” [of a camel] — what [other] revered things [there were] — [perhaps only] the buddha [the icon]; so [people] did not [have] many things, right. And now some [people] have plenty of brass [things] hung [on them], right. Well [then], as for the gun — so [it is]. [Over] a lasso-uurga [people] do not step. [Over] a [lasso-]buguil [people] do not step. [Such things] are not [kept] under a hat. Now [that is what we] inherited, following [our elders]. Mongolist: When [we] traveled through the eastern aimags, especially [when we] met with the Darigangans, [there people] used to tell such a thing. [That], you see, a gun has stopped firing. And to oil [it] — [it is] already without use [“bez tolku”], right. And [there it] happened [for us] to hear [this]: then [they say it is so that], if a woman thus steps over [the gun], then [it] begins to fire [again]. Here with you, in the Gobi, do [people] tell [it] so [too]? Respondent: Such a thing here with us is not known. That is [indeed] a strange thing, right. In general such a thing [indeed] happens [“baina aa baina”]. [About this, they say], [it] happens [is known] everywhere — so [people] used to say [about it]. I [myself] have not seen [it] in person. “Oorokh-baarakh” [“to balk,” “to malfunction”] is [just such] a word, right. Now — [when a gun’s] mind [mechanism], at the moment of firing, as it were goes silly [“teneglee”] [“with a person,” figuratively]. [It] acts up [“maygladag”]; now [it] is so that its crack [is] particular [its own], right. The bullet [and so on] [still] all the same [“khamaagui”] flies out and departs. This is — well [then] — perhaps the main iron [the barrel] [of it] and the like are [made] in different ways. The insides [the mechanism] [of it] could have worn out, right. [The barrel] could have been widened and perforated. But [otherwise] it just simply happens [of itself], probably. Mongolist: [That] means [that] [we] Khalkha Mongols too have such a thing, right? Respondent: [It] may [be so]. In general — since [people] speak of this, [it means] such [a thing] did happen, probably. Mongolist: Is it obligatory [that] [the one] who steps over [a gun] is precisely a woman — [does this have some] reason, [some] underlying [logic]? What do you think [about it]? If [you] reason [with] plain common sense, or [else] — what the old people used to tell [about it]. Has [it] happened [for you] to hear [about it]? Respondent: That is — well [then] — [it is], on the whole, a [kind of] “dom” [a magical rite] [over] the gun; in a sense — what [else is one] to do. [It is] just a “zasal” [a ritual corrective]. Mongolist: [Is this], then, [a kind of] method [from the area] of “dom”? Respondent: Yes — [it], it seems, [is a kind of] “dom.” [By it] a “zasal” [a ritual corrective] is performed. In a reasonable [sense] — [it may be] some method of bringing up children. [It is] just a “dom” [for] “correcting” one’s gun. So [it], probably, [is]. I [for one] understand [it] thus. Mongolist: And why [is it] obligatorily a woman — what do you think [about it]? Respondent: No — [the thing is that] a woman — well [then] — obligatorily [precisely] a woman — [because] she is in general [the] source-and-spring of everything, right. [This], evidently, [means that] [the gun] is tamed [“nomkhruulj”] by something [proper to] a woman? [I] do not know. [This], evidently, [means that one] tames, soothes that arrogant, wrong [temper of the gun] — such [a thought] comes to [my] mind. Mongolist: Ah, right, right. We are now going to Khanbogd tomorrow. Did this young [man from our group] tell [you] about this [matter]? In Khanbogd [there is a man] named Buyantogtokh. [He], it turns out, used to be at the market. [He] is now a former [retired man], and [so] — is that [man] himself from Khanbogd? [I] do not know. In any case — there is [a man] working in science named Chuluunbold. [He] used to say: “our mother is [from] Khanbogd.” [He] advised us, [saying], if you go to Khanbogd, there are people [with whom one can] talk and converse to one’s fill. “[If] you go to Khanbogd — [you] will not [be the worse for it],” [he said], and [so he] urged us [“not to visit Khanbogd would not do”]. [He] directed [us]. In Khanbogd you yourself spent a fair [amount of time], right? What [kind of] native local old people are there, in general? Respondent: On the whole, [I] spent [quite a while there], yes. In Khanbogd I [was] in the years ’90–’93, having finished [the work] of improving the work. Mongolist: In the years ’80–’93? Respondent: Yes; and then I, having put forward that Buyantogtokh, having led [him] about [with me as an aide] for a month and more, placed [him] [in that post]. And [he, having worked] 16 years, this year stepped [down from the post]. Mongolist: Buyantogtokh [that is]? Respondent: Yes — the first zasag-darga [head] [of the sum] — that is me. The second [after me] — [is] Buyantogtokh. Therefore Buyantogtokh I know well. And so — when [you] come to Khanbogd — [I will say]: meet two people. Buyantogtokh is a person [whom] to meet [is worthwhile] without fail. Especially [because] he [is] himself in general [well versed] in matters of lamas [knows a great deal about religion], [knows much] about that monastery. [He] is a person who is truly, in comparison with me, knowledgeable [“medlegtei”]. Buyantogtokh is [just the one]. [There] is also a person named Mönkhiin Damdinsüren. Mönkhiin Damdinsüren — is [he] in the [center of] the sum? Or in the steppe? [He] is a very devout person [“shutlegtei”]. [He] is also a poet, a writer. Mönkhiin Damdinsüren has put out many books. That man — well [then] — is of my generation. Buyantogtokh will tell [you] a [great] deal. Well, and there is [also] an old man named Sodnomdorj. [He] too was head of a sum. Mongolist: Which [whose] Sodnomdorj [is that]? Respondent: Well — Sodnomdorj — [he is] [now] in the [center of] the sum. [He] was head of the sum. Mongolist: [Was he] before you? Or after [you]? Respondent: [He was] before [me]. That [man] — [he is good] simply by way of knowing the old affairs of former times. By way of customs [and] usages [he will] tell [you] a [great] deal. Well, but in general — the person [whom one should] grab hold of — [is] Buyantogtokh. If [you] grab hold of [precisely] Buyantogtokh — [everything] in general [will be] clear. Mongolist: [We] talked by telephone with Mr. Buyantogtokh. And [he] said [that] tomorrow [he has] some naadam. [He] said [that he] is going to it. And [he said that], having gone to that naadam, tomorrow evening, all but at night, [he] will come to Khanbogd. And [he said], you see, that the day after tomorrow, probably, [only] in the daytime [will he] meet with you. So [then] — [it means], [we need] this Mönkhiin Damdinsüren [and] Mr. Sodnomdorj.